Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– В августе этого 1920 года подписан в Севре мирный договор между Англией, Францией, Италией, Грецией и еще несколькими странами с одной стороны и султанской Турцией с другой. Смысл Севрского мира – раздел территории бывшей Османской империи державами-победительницами в мировой войне. Территория Турции по этому договору сократилась в четыре раза, она лишилась не только всех своих прежних завоеваний, но отторгнута и часть исконно-турецких земель. Сирия, Ливан, Палестина и Месопотамия в качестве подмандатных территорий переданы Британии и Франции. Турция лишилась также владений на Аравийском полуострове, от нее отторгнут Курдистан. Ей пришлось признать английский протекторат над Египтом, а французский – над Тунисом и Марокко. Кроме того, Греции отдали всю Фракию, европейский берег Дарданелл, полуостров Галлиполи и Смирну. Но там все спорно, потому что идет война греков с турками, хотя по договору армию Турции должны были сократить до пятидесяти тысяч человек, а флот – передать союзникам.

Горецкий закашлялся, отхлебнул вина, затем откинулся на стуле и продолжил:

– Разумеется, такой кабальный договор окажется нежизнеспособным. Дело в том, что еще до Первой мировой войны в Турции зрело недовольство султанским правительством. Общество требовало перемен. Кстати, вам это ничего не напоминает?

– Еще как напоминает, – вздохнул Борис, – у нас в России тоже все газеты кричали: «Долой! Пусть сильнее грянет буря!» Вот и дождались буревестников, чтоб их совсем…

– Да, вот у них в Турции возникло такое движение младотурок. И лидер появился – Мустафа Кемаль. И сейчас потихоньку у них происходит национально-освободительная революция. И даже новое правительство сформировали в Анкаре. И оно не признало Севрский мир, так что перемены в Турции еще будут.

Борис потягивал терпкое вино и задумчиво поглядывал на хорошенькую девушку за кассой. Поймав его взгляд, она опустила черные глаза, отвернулась, но тут же поглядела снова и даже улыбнулась. Горецкий проследил, куда смотрит Борис, и недовольно нахмурился.

– Формально в Турции правит султан несуществующей уже Османской империи, Махмуд Шестой – совершенно незначительная фигура. Он взошел на престол в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году вместо отрекшегося брата. Правительство султана заключило союз с немцами, таким образом Турция ввязалась в войну, где потеряла почти миллион человек и значительную часть территории! Это слишком много даже для по-восточному терпеливых турок. В стране зреет недовольство. Султанское правительство доживает последние дни, дай Бог, чтобы после национально-освободительной революции не последовал переворот, как у нас в России… Вы заметили, Борис Андреевич, что мы все время говорим – «у нас, в России»? А ведь теперь это совсем не так. Нашей России не стало, процесс этот необратимый…

– Я согласен с вами, хоть Врангель и кричал войскам при эвакуации, что мы еще вернемся и победим. Все давно поняли, что он сам в это не верит.

– Оставим в стороне горькие слова, что если бы армию не продали и не предали генералы и союзники, мы бы победили. Об этом теперь спорить нечего. Я согласен, что союзники, в том числе, англичане, повели себя не лучшим образом. Они просчитались, потому что не знали России. Они думали, что большевики, не умея управлять, развалят страну, и народ, голодный и нищий, смиренно, как когда-то в девятом веке, попросит прийти варягов и руководить. Они слишком поздно поняли свою ошибку – Гражданская война закончилась, и большевики удержались у власти. Надо сказать, что Черчилль, которого я глубоко уважаю за бескомпромиссную позицию в отношении Советов, был против вывода войск интервентов из России. Но Ллойд Джордж[39] задумал иную комбинацию.

Горецкий снова поднял бокал с вином и задумчиво посмотрел его на свет. Луиджи со своего места у стойки что-то крикнул ему и засмеялся. Полковник рассмеялся в ответ, выпил залпом вино, затем вытер белоснежным платком испарину на лбу и расстегнул верхнюю пуговицу на френче. Борис, приглядевшись к полковнику, с удивлением заметил, что он даже помолодел здесь, в Константинополе.

– Так я, с вашего разрешения, продолжу, – сказал Горецкий. – Итак, несмотря на безусловную победу на выборах в декабре восемнадцатого, популярность правительства Ллойд Джорджа стала падать к началу двадцатого. Ему приходится действовать заодно с французами, то есть с неистовым старцем Клемансо,[40] а тот полон решимости наказать Германию, а следовательно, и Турцию, как ее союзницу, которые развязали мировую войну.

Союзники, конечно, вышли победителями из этого конфликта, однако их ресурсы исчерпаны, население стран изнурено и пало духом. Интервенция в России, как я говорил, да вы и сами знаете, потерпела полный крах. И вот Ллойд Джордж на встрече Верховного военного совета Антанты предлагает снять блокаду и возобновить торговые отношения с Центрсоюзом, то есть не с правительством Советов, а со стоящей вне политики коммерческой кооперативной организацией. Однако британские консерваторы – два члена кабинета, резко настроенные против большевизма – Керзон[41] и Черчилль, настаивают, чтобы Ллойд Джордж не шел ни на какие дипломатические соглашения с Советами. И все же перспектива заключения коммерческих контрактов, выгодных для британской промышленности, заставила Ллойд Джорджа пытаться достичь экономического соглашения с Советами.

– Вот как, – не удержался Борис. – Значит, пока мы воевали в Крыму, англичане уже договаривались с Советами! Торгаши проклятые! Дождутся, что и у них революция будет!

– Вряд ли, – усомнился Горецкий. – Народ в Англии не тот, варварства в нем нету. И потом, отчего же вы не допускаете, что гибкий политик Ллойд Джордж просто решил употребить в борьбе с большевиками другое средство? Он надеется приручить Советы, достигнув с ними экономического соглашения. Мирное, так сказать, проникновение капитала в экономику России, должно способствовать перерождению Советов.

– А вы сами-то в это верите?

– Я – нет, – резко ответил Горецкий. – Я, как и Черчилль, считаю, что премьер-министр совершает большую ошибку. Но меня в данном случае никто не спрашивает. Так вот, переговоры продолжаются почти год, и надо полагать, в скором времени обе стороны подпишут торговое соглашение. Насколько я знаю, оно не содержит главного пункта, которого больше всего домогаются Советы – пункта о юридическом признании, однако все понимают, что заключение соглашения будет означать, что Великобритания де-факто признает Советскую республику.

– Это конец, – вздохнул Борис. – За Великобританией потянутся другие страны. Мы потеряли Родину…

– Мы потеряли ее уже давно, – поправил его полковник. – Как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. – Он пригладил свои поредевшие волосы и пошутил, глядя на давно требующие стрижки пышные светло-пепельные волосы Бориса: – Разумеется, ваших волос было бы более жаль, чем моих. Так вот к чему я веду, – начал он, став серьезным. – Армия не может существовать отдельно от государства. Русская армия, как ранее Добровольческая, была создана для борьбы с врагами России. Той России больше нет, стало быть, и армия ей не нужна. У большевиков есть своя собственная Красная армия. Я принял решение и вышел в отставку. Больше я в армии не служу, никому не подчиняюсь и призываю вас принять и осуществить такое же решение.

– Но, однако… как-то скоропалительно… – растерялся Борис.

– Голубчик, Борис Андреевич, вы вступали в армию Деникина по велению сердца, чтобы защищать Россию! Что вам делать там сейчас?

– Но там будут платить какое-то содержание. Послушайте, мне ведь совершенно не на что жить! – рассердился Борис. – Работы здесь не найти, да и делать-то я толком ничего не умею. Кем я был до революции? Недоучившимся студентом-юристом.

– Мне это известно, – кивнул Горецкий. – Я хочу предложить вам работу.

– А сами-то вы кто?

– Я – частное лицо, никому не подчиняюсь, работаю от себя. Платят мне англичане, а за что – я смогу рассказать, только если получу ваше безоговорочное согласие работать вместе.

– Я должен подумать, – неуверенно пробормотал Борис. – Я так понимаю, что работа ваша связана с риском и опасностью для жизни, как и все, чем вы занимались раньше, исключая то благословенное время, когда я имел удовольствие слушать в Петербурге ваши лекции по уголовному праву, – Борис улыбнулся. – У меня ведь сестра… да еще Петр теперь тоже останется без средств к существованию. Потому что у меня сильнейшее подозрение, что пенсию инвалидам в Русской армии платить никто не собирается.

– Думаю, что это как-то организуется. Пенсия, разумеется, будет мизерная, но Варвара Андреевна – девушка умная и трудолюбивая, она найдет позже какую-нибудь работу, я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы ей в этом помочь.

Борис понял, что Горецкий сильно заинтересован в его помощи, раз даже обещает помочь сестре. Чтобы развеять его колебания, он готов пообещать, что обеспечит сестру и Петра в случае, если с Борисом что-нибудь случится.

– Соглашайтесь, Борис Андреевич! – Горецкий смотрел приветливо и серьезно. – Поверьте, в моем предложении нет никакого подвоха. Просто мне нужен молодой, интересный, неглупый и расторопный человек для выполнения некоторых деликатных поручений. Поручения эти – не все, но многие – будут связаны с дамским полом, у вас такие контакты всегда хорошо получались – дамы к вам благоволят. Уж не знаю отчего – то ли внешность у вас располагающая, то ли секрет какой знаете, но качество это в нашей работе очень и очень полезное. Мы с вами давно знакомы, я вам всегда доверял, несмотря на некоторую натянутость наших отношений после разгрома Добровольческой армии в Новороссийске.

Против воли Борис покраснел. Он вспомнил, как обругал полковника Горецкого на французском миноносце, который подобрал их с Алымовым в море. А ведь это Горецкий уговорил капитана подождать еще час.

– Подумайте до завтрашнего утра, Борис Андреевич, – Горецкий махнул рукой, подзывая Луиджи, – и не беспокойтесь о плате за обед, вы были моим гостем.

[39] Ллойд Джордж, Девид – английский государственный деятель, лидер либеральной партии. В 1916—22 годах – премьер-министр коалиционного правительства. Глава английской делегации на Парижской мирной конференции 1919—20 гг.

[40] Клемансо, Жорж (1841–1929) – французский государственный деятель, лидер буржуазных радикалов. В 1917—20 годах – председатель совета министров и военный министр Франции.

[41] Керзон, Джордж Натаниэл (1859–1925) – английский политический деятель, консерватор, входил в коалиционное правительство Ллойд Джорджа в качестве министра иностранных дел.