— Ну что же, едем! Но только нам совершенно ни к чему торопиться. Золото надо отобрать без всякого шума: ведь иначе это может обратить на себя внимание короля, а этим вы окажете герцогу плохую услугу. Ведь дом не необитаем, я думаю?
— О, нет; я видел там здоровенного парня, провожавшего грабителей.
— Это Вильгельм Верконсин, — больше для себя, чем для Лашенея сказал Рене. — Так вы идите себе потихоньку, а я скоро догоню вас; у меня имеется спешное дело в Медоне.
Рене повернул лошадь и направился в Медон. Как он и ожидал, около самого домика с ним встретился один из рейтаров. Рене подозвал его, о чем-то таинственно пошептался с немцем, и в конце концов тот с довольным видом закивал головой. Затем парфюмер королевы отправился догонять Лашенея.
Флорентинец нагнал его около самого Шайльо и сказал ему:
— Проедем мимо дома, где хранится золото, не останавливаясь.
— Зачем?
— А мы спрячемся с вами вон в тех деревьях, которые свешиваются к реке; нельзя же предпринимать такое дело, не выработав плана действий.
Они достигли деревьев и углубились в окружавшие их кусты.
— Давайте отдохнем здесь, — сказал Рене, указывая на местечко, закрытое со всех сторон густой порослью. — Здесь нам никто не помешает, и мы можем поговорить на досуге, потому что нам нужно будет подождать, пока стемнеет.
Лашеней доверчиво опустился на траву и принял удобную позу.
Рене уселся рядом с ним.
Несколько минут прошло в молчании, пока наконец Флорентинец спросил:
— Есть ли у вас по крайней мере оружие?
— Откуда? — ответил Лашеней. — Как вы хотите, чтобы я был вооружен в этом платье?
— Ну, кинжал или пистолет вы всегда могли бы припрятать.
— Я так торопился, что не мог взять с собою никакого оружия.
— Это для вас должно быть крайне неприятно.
— Почему?
— А вот почему! — и с этими словами Рене ударил старика кинжалом в грудь.
Удар пришелся в самое сердце, и Лашеней рухнул на землю, не издав ни одного звука.
Тогда Рене взял труп старика за ноги и, стащив к реке, спустил его в нее.
Бедному Лашенею действительно не везло. В течение целых суток он только и попадал что из огня да в полымя!
XX
Течение унесло труп Лашенея. Рене некоторое время наблюдал, как этот труп несся по глади реки, поддерживаемый вздувшимся платьем, но вскоре оно намокло, и волны навсегда сомкнулись над стариком.
— Вот лучший способ сохранить любую тайну! — пробормотал Рене со скверной улыбкой и, вытерев кинжал о траву, направился к кабачку.
Здесь его уже ждал рейтар, с которым он перед тем имел таинственное совещание.
Кроме рейтара в кабачке не было никого из посторонних, и, подойдя к конторке, около которой сидел трактирщик, Рене, бросив на нее золотую монету, сказал хозяину:
— Слушай-ка, милый человек, умеешь ты отвечать на такие вопросы, за которые хорошо платят?
— Золото всегда развязывает язык кому угодно! — с низким поклоном ответил кабатчик.