— Да неужели? — наивно спросил Генрих. — Неужели вы думаете, что Марго…
— Ну вот еще! Мало ли у нее было приключений!
— Не может быть!
— Но уверяю вас!
Генрих снова вздохнул и затем сказал:
— Ну, в таком случае не будем говорить о ней! — и он опять вздохнул.
— О ком вы вздыхаете теперь? — кокетливо спросила Анна.
— Но… этот бедный Амори! Что будет он делать в монастырской тиши?
— Он будет устраивать религиозные процессии: ведь вы знаете, что это его страсть!
— Да, это правда! — и Генрих вздохнул снова.
— Ну, что у вас еще там такое?
— Ну а наш кузен Франсуа? Что будет с ним?
— С герцогом Анжуйским? О, этому-то не прожить и года. По крайней мере, все доктора говорят так!
— А! Ну, так пусть умирает спокойно! Герцогиня решила, что Генрих Наваррскии окончательно побежден, и, обвив его шею и нежно прижимаясь к нему, сказала:
— О, я отлично знала, что вы примете мое предложение, кузен! Генрих ласково высвободился из ее объятий и сказал с самым наивным видом на свете:
— Да я и не думал соглашаться, прелестная кузина!
— То есть… как это?
— Ну да! Раз наследнику трона, герцогу Франсуа, не осталось жить и года, то из-за чего же я буду хлопотать? Все равно после короля Генриха III законным наследником остаюсь я. К чему же мне пускаться на разные ухищрения, чтобы добиться того, что и без этого по праву мое?
При этих словах Анна отскочила со стоном уязвленной тигрицы.
— Значит, вы… отказываетесь? — задыхаясь спросила она.
— Категорически!
— И вы рискуете иметь отныне во мне беспощадного врага?
— Полно! От ненависти женщины еще не умирают!
— Но вы в моей власти!
— В настоящий момент — да. Но как знать? Бог велик, а будущее неизвестно.
— Берегитесь!
— Сударыня, — ледяным тоном ответил Генрих, — мне остается только поблагодарить вас за честь, которую вы мне сделали, пригласив меня отужинать с вами! — и король встал, желая этим показать, что считает разговор окончательно исчерпанным.
Герцогиня была бледна от бешенства, и ее взор метал молнии.
— Помните, — прошипела она, — этим ответом вы подписываете себе смертный приговор. Ваша участь уже была решена, и лишь в моей власти было даровать вам жизнь и счастье. Вы отвергаете мою спасительную руку. Берегитесь!
— Покойной ночи, прелестная кузина!