— И прибавьте — искренен, кузина!
— Ну уж!
— А какой прок мне теперь лицемерить? Раз уж мне суждено последовать за вами в Лотарингию и окончить свои дни в плену, то я готов забыть всю политику и жить только вашей любовью. Авось в любви нам больше повезет, чем в политике!
— Весьма возможно, — иронически ответила Анна. — Однако сядем за стол! За вкусным ужином так хорошо говорится о любви!
— Это правда!
— Не разрешите ли вы мне налить вам несколько ложек этого превосходного ракового супа?
— О, с удовольствием, но…
— Но? Что с вами, кузен? Почему вы так нахмурились?
— Мне пришла в голову скверная мысль: у кузена Франсуа на службе целая куча итальянцев, а эти итальянцы — все отравители; как знать, не итальянец ли повар герцога Франсуа?
— Понимаю! — смеясь ответила герцогиня. — Но не бойтесь, следуйте моему примеру! — и она первая принялась за суп.
— Это успокаивает меня, — сказал Генрих и тут же отдал знатную честь раковому супу.
Затем герцогиня взяла бутылку с хересом и налила желтоватой влаги в стакан себе и своему компаньону.
— Гм! — сказал на это Генрих. — А как вы думаете, не итальянец ли — виночерпий герцога?
В ответ на это герцогиня, улыбаясь, отпила из своего стакана. Видя это, Генрих тоже последовал ее примеру и осушил свой бокал за здоровье прелестной кузины.
XXXVII
Они мирно и весело продолжали ужинать, и Генрих становился все настойчивее в своих любезностях. Герцогиня отвечала ему шутками и насмешками, но ее взгляд все смягчался, и наконец она со вздохом сказала:
— Ах, а ведь вы — человек, которому я могла бы поверить!
— Но, дорогая кузина… — начал Генрих, однако Анна перебила его:
— Выслушайте меня. Вы — мой пленник, и я собираюсь увезти вас в Нанси, где вы окончите свои дни. Но…
Тут Анна встала и подошла к дверям, чтобы убедиться, что их никто не слушает.
В ее движениях, позе, жесте было столько изящества, что Генрих еще раз должен был признаться себе, что она очень красива. Он не стал таить это впечатление про себя, а тут же воскликнул:
— Ей-богу, кузиночка, король Генрих III сделал большую ошибку, не женившись на вас!
Эти простые слова произвели неожиданный эффект на герцогиню. Ее взор засверкал гневными молниями, губы судорожно сжались, и вся она показалась Генриху олицетворением мстительной злобы.
— Да, — ответила она, — этот человек совершил страшное безумие, так как я сделала бы из него величайшего государя в мире.
— Какая жалость, что я уже женат! — пробормотал наваррский король. — А то вы помогли бы мне увеличить мое крошечное государство!
Но Анна не улыбнулась в ответ. Ее лицо приняло, наоборот, важное, почти торжественное выражение.
— Кузен, не шутите этим! — сказала она. — Давайте поговорим серьезно, так как от вашего ответа зависит, воцарится ли между нами мир или продлится война!
— Но мне кажется, что мы с вами находимся в разгаре военных действий. Разве я — не ваш пленник?
— И да, и нет!
— Это как?