— Я так и думал, — пробормотал Генрих, который не мог отделаться от невольной дрожи.
— К счастью, друзья зорко следили за вами.
— Какие друзья?
Генрих увидел, как сверкнул взор незнакомца, когда последний с горечью ответил:
— Друзья, о дружеских чувствах которых вы даже не подозревали.
— А я увижу этих друзей?
— Да, сейчас! — незнакомец указал на одну из дверей и прибавил: — Вот сюда! — и он отодвинулся, пропуская рабочего с киркой, в руках у которого был ключ.
— Значит, здесь живут мои неведомые друзья?
— Да.
— Но… вы?
— Я — выходец с того света.
— Что вы хотите сказать этим?
— А вот судите сами! — и с этими словами незнакомец одной рукой поднес фонарь к своему лицу, а другой приподнял маску. У Генриха вырвался крик ужаса.
— Но это невозможно! Ведь ты умер! — крикнул он.
— Но сударь! — ироническим тоном произнес незнакомец, оправляя на себе маску. — Вы, конечно, поверите, что я не по доброй воле стал вашим другом.
— Еще бы! Я думаю!
— Но я повиновался полученным мною приказаниям.
— От кого?
— Вы это сейчас узнаете, — и замаскированный толкнул дверь, приглашая Генриха войти.
Наваррский король мгновенье поколебался и сказал:
— Как знать? Может быть, ты расставил мне новую ловушку?
— К чему бы я стал тогда столько хлопотать над вашим освобождением? И для чего мне было показывать вам свое лицо?
— Ты прав! — и с этими словами Генрих вошел в дом. Незнакомец повел его по полутемному коридору и наконец остановился перед дверью, но, перед тем как открыть ее, снова обернулся к Генриху и сказал:
— Государь, я был вашим ожесточенным врагом, однако за то зло, которое вы мне причинили…
— И которое ты сам навлек на себя, несчастный!
— Пусть! Но ведь если я и навлек на себя это зло, то надо согласиться, что, идя против вас, я лишь следовал приказаниям свыше. Я был душой и телом с вашими врагами…
— Ну и что же?
— Но, если эти враги станут вашими друзьями, простите ли вы меня?
— Да.
— И дадите ли вы мне слово, что не выдадите тайны моего воскрешения?