— О каком это гасконце говорите вы? — спросил герцог.
— Вы это знаете не хуже меня, — ответил Генрих III. — Нобудем продолжать предполагать, что это была лишь ссора швейцарцев с ландскнехтами.
Не успел король договорить эти слова, как в прихожей послышался шум, затем дверь распахнулась, и на пороге показался окровавленный человек, при виде которого король в испуге пронзительно вскрикнул.
XXVI
Этим человеком оказался д'Эпернон. Он был бледен, потрясен, и его глаза выкатились из орбит, свидетельствуя о пережитом ужасе.
— Да что же случилось? — крикнул король.
— Целый легион демонов… — с трудом начал д'Эпернон и не договорил от волнения.
— Где Келюс?
— Убит.
Король пронзительно вскрикнул.
— Убит или смертельно ранен, — пояснил фаворит. Герцог Гиз по-прежнему молчаливо хмурил лоб.
— О, эти гасконцы! — словно в бреду продолжал д'Эпернон. Их было всего какой-нибудь десяток, а между тем… И этот беарнец! Он стрелял в нас из окна…
Д'Эпернон явно начинал бредить, так как его речь становилась все бессвязнее. Впрочем, король даже не слушал его рассказа: совершенно безучастный ко всему, он сидел, положив голову на руки, и, покачиваясь, повторял плачущим тоном:
— Убит! Келюс убит!
Тем временем Можирон кликнул пажей и занялся перевязкой раненого. Вдруг король поднял голову и спросил:
— А Шомберг?
— Тоже убит.
На этот раз король вспыхнул пламенным гневом.
— Келюс убит, Шомберг тоже, ты ранен! — крикнул он. Мести!
— Государь! — сказал тогда герцог Гиз. — Не прикажете ли вы мне взяться за это дело и не вручите ли вы мне всех полномочий?
— Да, да! Ступайте, кузен! Истребите этих гасконцев!
— А если среди них…
— Убейте их всех!
— Если все же среди них окажется лицо, которое по своему рожденью… рангу…
— Убейте, убейте всех!
Тогда герцог вышел из комнаты, не говоря более ни слова. В прихожей он увидал рейтара, последовавшего сюда за Эперноном, и, буркнув: «От тебя добьешься больше толка!» — спросил рейтара:
— Ты был вместе с Теобальдом?
— Да, монсеньор.
— Что сталось с ним?
— Он убит, монсеньор.