Берта покраснела и опустила глаза.
— Что вы думаете, например, о Лагире? — продолжал Генрих.
— Я даже и не видела его, — наивно ответила Берта. — Я не заметила ни одного из сопровождающих вас мужчин. Но почему вы спрашиваете меня об этом, государь?
Наваррский король собирался ответить Берте, однако в этот момент с палубы послышался отчаянный крик старика Гардуино:
— Ко мне! Ко мне!
— На помощь! — послышался также испуганный голос Ноэ. Генрих бросился вон из каюты и побежал на палубу. Испуганная Берта последовала за ним.
Лагир и остальные гасконпы старались остановить шаланду, которую со страшной быстротой влек сильный поток.
— Да в чем дело? — спросил Генрих.
— Мы погибли! Гастон, стоявший у руля, заснул и проглядел мельницу, так что мы мчимся прямо на подводные камни.
Не успел Гардуино окончить эти слова, как страшный толчок сотряс шаланду, и она быстро стала тонуть.
— Спасайся, кто может! — крикнул Генрих, и, взяв Берту на руки, прибавил ей: — Не бойтесь, я отлично плаваю!
XXV
После ухода Келюса король Генрих III позвонил и приказал вошедшему пажу подать чашку шоколада и справиться о здоровье Можирона. Затем он открыл окно и, высунувшись, стал смотреть на двор.
Он увидел, как Келюс вышел вместе с каким-то мужчиной и стал разговаривать с последним. Король пригляделся, и ему показалось, что он узнает в высоком герцога Гиза.
— Вот это было бы ловко! — сказал он. Если Келюс замешает в дело моего лотарингского кузена, то я останусь совершенно в стороне… Ну да как бы там ни было, если только Келюс избавит меня от наваррского королишки, я умываю руки! Генрих Наваррский обладает большим даром чаровать и завлекать сладкими речами, но счастье еще, что Келюс вовремя открыл мне глаза!
Вернувшийся паж принес чашку шоколада; король опорожнил ее в три глотка, а затем спросил:
— Ну, видел ты Можирона?
— Я здесь, государь! — ответил миньон, показываясь в этот момент на пороге королевской комнаты.
Можирон был очень бледен и пошатывался на ходу, его лоб был перевязан.
— А, милый мой! — встретил его король. — Да ты похож на покойника!
— Я уже сам думал, что стал им, государь! Когда я очнулся от обморока, то спрашивал себя, уж не нахожусь ли я на том свете!
— Да, милый мой, твое счастье, что ты не очутился там! Тебя ведь на том свете ждала бы очень суровая встреча за твои пороки и распутство… Рисковать жизнью из-за женщин, этих проклятых, греховных созданий! Ужас!
— О, государь, в это время я много пораздумал над случившимся и…
— И раскаялся? Отлично! Не хочешь ли чашку шоколада?
— Я предпочел бы стаканчик крепкого вина, государь. Я чувствую такую слабость, что вокруг меня все вертится! Король приказал пажу подать вино и сказал:
— Но, как бы ты ни был слаб, ты все же можешь сыграть со мною партию в шахматы!
— О, да, государь, но… я так плохо играю…
— Что делать, друг мой? По пословице, «на безрыбье и рак рыба»!
— А где же Келюс? Ведь он отлично играет!
— Келюса нет в замке.