Юноша наконец заговорил, и слова его были наполнены теплой грустью:
— Вы и Его Величество всегда были и останетесь моими друзьями. Но, боюсь, это и без того больше, чем я мог бы ожидать от судьбы.
— Враки, — отрезал Кай. — Я был в Леонхольде, разговаривал о тебе с простыми жителями, слышавшими слова церкви: им не поверили ни бургомистр Хеген, ни Нерия — помнишь же хозяйку гостиницы, которая готовит даже хуже нашего короля? И, что важнее и интереснее, их подставил под сомнение даже Барут.
— Его Святейшество? — определенно, услышать имя Верховного жреца дэрон не ожидал.
— Именно. Более того, он начал задаваться ну очень интересными вопросами, которые, в свою очередь, породили другие… И в итоге, хочешь — верь, хочешь — нет, мы вскрыли заговор в самой верхушке церкви. Причем заговор далеко не обычный: не каждый день увидишь, как высокопоставленный священник призывает послушного ему демона. Я уж молчу про всякие милые тайны вроде личного ордена ассасинов или планы по уничтожению всех рас Акрасии, кроме людской. Так что Барут очень, я бы даже сказал, крайне сомневается, что людям с такими хобби стоит верить. В отличие от тебя.
Аман вновь замолчал на какое-то время, а после, прикрыв глаза, устало промолвил:
— Я рад слышать это, Искатель. Но уже выбрал сторону и не вернусь.
Стрелок тоже помолчал немного, со всех сторон обдумывая эту разумную мысль.
— Ага. И поэтому я очень по тебе соскучился.
Юноша нахмурился.
— В начале разговора вы упомянули, что обычно убиваете меня в своих снах. Разве не служит это выражением ваших истинных чувств?
Кай ответил прямо, без утайки. Ведь как иначе жить, если ты не можешь быть искренним даже в собственных грезах?
— Да. Моего самого главного страха. Однажды я уже сражался с тобой, спасибо Ку-Сатоту, и, поверь, повторять не хочу. Невыносима даже мысль о том, чтобы причинить еще больше боли, чем ты уже пережил.
— А чего хотите?
— Обнять.
На лице полудемона застыло очень странное выражение — смесь детского удивления, юношеской робости и какой-то вселенской тоски. Немного замявшись, явно решаясь, бывший жрец вдруг протянул к Каю руки:
— Хорошо. Давайте попробуем.
Не веря своему счастью — ай да сон! побольше бы таких — Искатель осторожно прижал к себе дэрона. Тот замер, как в землю врос, и походило это скорее на какие-то односторонние объятия, но и так уже было здорово. Живой. Любимый. Рядом. Вот бы вернуть это ощущение хоть на секунду там, в настоящей жизни…
Однако обтягивающий наряд видения в сочетании с голыми животом и грудью делали свое дело, и вопреки всем мольбам Кая его тело решило радостно откликнуться на тепло жреца. Оставалось только молиться Руфеону, чтобы Аман не заметил конфуза, но отстраняться Кай не спешил. Внезапно юноша подал голос:
— Мне далеко до вас, Искатель.
Так, и кто тут теперь говорит загадками?
— Насколько я могу судить, граница между мирами не так прочна, как кажется: порой натыкался на порталы даже в погребах…
— Не в этом смысле, друг мой. Боюсь, что о всепрощении и любви к ближнему вы знаете в разы больше меня, посвященного в таинства. И это еще раз доказывает мою несостоятельность как жреца.
— Не неси чепуху. Конечно, я всегда тебя приму — я ведь люблю тебя.
Дэрон мягко улыбнулся.
— Спасибо. Я тоже люблю и вас, и Его Величество, но…
— Не в этом смысле, Аман. То, как я люблю тебя… так я люблю только тебя.
Видение замерло. Потом внезапно встрепенулось, взяло лицо Кая в свои ладони и с жаром, почти возмущенно вскричало:
— Я — дэрон, выбравший сторону фетранийцев! Вы хоть понимаете, что несете?
— В любви признаюсь, вроде. А что, не похоже?