— Да, Аман?
— Мне кажется, или вы не настроены на продуктивную беседу?
Стрелок вздохнул. Нет, воображение уж очень расстаралось, кое-кто получился ну прям как настоящий. С легким разочарованием отстранился на почтительное расстояние и склонил голову:
— Настроен на все, что пожелаешь. Беседа так беседа.
Видение нахмурилось.
— Но вы странно себя ведете. И, признаюсь честно, обычно в разы более собранны.
— Я соскучился.
Аман несколько раз хлопнул глазами, явно силясь понять собеседника, и в итоге скептически выгнул бровь:
— Вы ничего не забыли?
— Точно! Курья моя башка, ну конечно же! Коббук просил передать тебе спасибо.
Определенно юноша ожидал услышать не это:
— Я несколько удивлен, что вы встречались с сим добрым гоблином, и, конечно, рад получить от него весть, но напомнить хотел все-таки об ином. Я — дэрон, полудемон, помните? И выбрал сторону фетранийцев в текущем противостоянии, поскольку хочу спасти их народ от истребления. Осознал, что, прикрываясь именем Руфеона, слишком легко ослепнуть, поставить себя выше других, и…
— …смириться с этим не смог, как не можешь принять темную сторону и в себе самом. Не веришь, что найдешь место среди людей. Не прощаешь злости на шеакрийцев, устроивших резню на Ветряном утесе… — кивал Кай, загибая пальцы.
— Злости? Я же перебил их всех, Искатель! — возмутилось видение.
— …не щадишь себя, меряя по высшим идеалам, и от других ждешь того же, — стрелок развел руками, — Все я прекрасно понимаю. И не знаю, сдержался ли бы сам, окажись там вместо тебя.
— В вас нет демонической ярости, — печально покачал головой дэрон.
— Зато есть простое человеческое возмущение. Шеакрийская инквизиция без суда и следствия казнила граждан чужой страны, чудом переживших осаду фетранийских легионов. Полагаю, поменяйся мы местами, картинка перед Силлианом открылась бы знатная: я бы на тела этих фанатиков еще и помочился.
Бывший жрец был непреклонен:
— Я не справился и выпустил тьму.
— Чем ярче светит солнце — тем гуще тени.
Юноша не сдавался:
— Очнитесь же, Искатель! Не позволяйте дружбе застилать вам глаза. Я отлучен от церкви и объявлен в розыск…
— Замечу, не твоим королем, а поехавшими шеакрийцами — теми самыми, которые казнили ни в чем не повинных людей.
Аман нахмурился:
— Я видел лицо Его Величества там, на Ветряном утесе, и…
— А я слышал его слова после, — не дал ему договорить Кай. — Он узнал правду, Аман. Возмущен ей до глубины души и не предал историю огласке по одной-единственной причине: это спровоцирует прямой конфликт и войну с Церковью Руфеона, к которой Лютерия не готова — демонические орды бы сдержать. Но ты знаешь Силлиана — он не сдастся и не махнет рукой. Слабого бы ты не короновал.
— Я не стою войны, — сглотнув, ответил юноша.
— Правда стоит. Подданные Его Величества были жестоко убиты, а наказать за это хотят не мясников, а тебя. И, что самое чудовищное, ты тоже придерживаешься этого мнения.
Видение молчало, и его вид ножом резанул Кая по сердцу.
— Прости. Но осуждать тебя так, как ты сам, не смогу никогда — слишком хорошо понимаю причины.