Араминта ничего ей не ответила – и вышла.
Монк встал, извинился перед леди Беатрис, кивнул Эстер и, открыв дверь, придержал ее, пока они выходили, оставив раздраженную, но беспомощную Ромолу в гостиной.
Стоило Монку переступить порог полицейского участка, как сержант за конторкой поднял серьезное лицо, и глаза его вспыхнули.
– Мистер Ранкорн желает видеть вас, сэр. Прямо сейчас, немедленно.
– Вот как? – кисло откликнулся Монк. – Ну, я сомневаюсь, что наша встреча его сильно обрадует. Где он сейчас?
– У себя, сэр.
– Спасибо, – сказал Монк. – Мистер Ивэн здесь?
– Нет, сэр. Он появлялся, но потом ушел снова. Куда, не сказал.
Поднявшись по лестнице, Монк постучал в дверь кабинета Ранкорна и, получив разрешение, вошел. Шеф сидел за своим огромным полированным столом, на котором валялись изящные конверты, полдюжины неразвернутых еще газет, а также штук пять развернутых и, надо полагать, прочитанных.
Увидев Монка, Ранкорн поднял потемневшее от гнева лицо и прищурился.
– Ну! Газеты смотрели, а? Видели, что они про нас пишут? – Он поднял один из номеров, и Монк прочел заголовок во всю ширь страницы: «УБИЙСТВО НА КУИН-ЭНН-СТРИТ ДО СИХ ПОР НЕ РАСКРЫТО. ПОЛИЦИЯ В ТУПИКЕ». Далее журналист, должно быть, задавал вопрос, оправдывает ли новая полиция затраченные на нее средства.
– Ну? – спросил Ранкорн.
– Этого номера я еще не видел, – ответил Монк. – У меня сейчас нет времени читать газеты.
– Проклятье, да мне и не нужно, чтобы вы читали газеты! – взорвался Ранкорн. – Мне нужно, чтобы они перестали обливать нас помоями, как вот эта! Или эта! – Он хватал газету за газетой и швырял на стол. – Или эта! – Газеты разлетались, некоторые попадали на пол. Ранкорн ткнул пальцем в конверт. – Из Министерства внутренних дел. – Кулаки его сжались, костяшки пальцев побелели. – Мне задают весьма неприятные вопросы, Монк, а я не знаю, что ответить. Я не могу покрывать вас до бесконечности! Чем, черт возьми, вы вообще занимаетесь? Вам же не нужно бегать по всему Лондону; убийца находится в самом доме! Чего же вы тянете? Сколько у вас сейчас подозреваемых? Пять? Четыре? Почему вы до сих пор не покончили с этим делом?
– Потому что четыре или пять подозреваемых – это слишком много, сэр. Если вы, конечно, не предполагаете, что против миссис Хэслетт был целый заговор, – язвительно сказал Монк.
Ранкорн стукнул кулаком по столу.
– Проклятье, прекратите дерзить! Язык у вас больно острый! Кто у вас, собственно, на подозрении? Этот лакей… Как его? Персиваль. Вполне достаточно! Почему вы до сих пор не приперли его к стенке? Вы стали хуже работать, Монк. – Ранкорн даже позволил себе насмешку. – Вы привыкли считать себя лучшим сыщиком, но теперь явно утратили форму. Почему этот чертов лакей до сих пор не арестован?
– Потому что у меня нет никаких доказательств его вины, – коротко ответил Монк.
– Тогда кто еще может оказаться убийцей? Подумайте хорошенько. Вы же всегда слыли проницательным и разумным человеком. – Губы Ранкорна скривились. – До того несчастного случая вы были логичны, как учебник алгебры, и приблизительно так же обаятельны. Но вы хотя бы знали свою работу. А теперь вы меня просто удивляете.
Монк уже с трудом сдерживался.
– Кроме Персиваля, сэр, – медленно проговорил он, – это могла сделать одна из прачек…
– Что? – Ранкорн разинул рот от удивления. – Вы сказали, одна из прачек? Не будьте смешным! Если это все, что вы можете предположить, я передам дело кому-нибудь другому. Прачка! Что, во имя всего святого, может заставить прачку вылезти среди ночи из постели, пробраться в спальню хозяйки и зарезать ее? Она что, сумасшедшая? Она сумасшедшая, Монк? Только не говорите мне, что не сможете отличить нормального человека от безумца.
– Нет, она не сумасшедшая; она просто ревновала, – коротко ответил Уильям.
– Ревновала? К своей хозяйке? Какая нелепость! Как это может прачка приравнять себя к госпоже? Я жду объяснений, Монк. Вы договорились до чепухи.
– Прачка влюблена в лакея – кажется, эта мысль напрашивается сама собой, – с бесконечным терпением в голосе проговорил Монк. – Лакей забылся настолько, что увлекся хозяйкой. Правда это или неправда – несущественно. Прачка просто могла себе все это вообразить.
Ранкорн нахмурился.
– Стало быть, прачка? А арестовать вы ее не можете?
– За что?
Ранкорн воззрился на него.
– Ладно, кого вы подозреваете еще? Вы сказали, у вас на подозрении четверо или пятеро. Пока вы упомянули двоих.