— Да вы садитесь, сэр, — кучер уговаривал Монка, как пьяного. — Чего на дожде стоять! Простудитесь.
— Какого числа?
— Да вроде четвертого. А в чем дело? Мы-то с вами не перевернемся, не беспокойтесь. Я осторожно езжу. Решайтесь, сэр.
— Вы хорошо его знали?
— Да, сэр, это был мой добрый приятель. А вы тоже были знакомы с ним, сэр? Вы где-то рядом живете? Он как раз здесь и ездил. И последнего седока своего посадил на этой вот самой улице, об этом даже в газете прописали. Так вы едете, сэр, или нет? Я же не могу тут всю ночь стоять!
На этой улице. В ночь убийства Джосселина Грея Монк сел в кеб на этой самой улице, в какой-нибудь сотне ярдов от Мекленбург-сквер. Как он здесь оказался? Зачем?
— Вам худо, сэр? — встревожился извозчик. Он слез с козел и открыл перед Монком дверцу.
— Нет-нет, я вполне здоров.
Монк послушно забрался в экипаж. Кучер, ворча, что родные должны бы получше приглядывать за такими джентльменами, вновь взгромоздился на козлы и хлестнул лошадь вожжами.
Как только они прибыли на Графтон-стрит, Монк расплатился с кучером и поспешил в дом.
— Миссис Уорли!
Молчание.
— Миссис Уорли!
Голос его звучал хрипло. Она вышла, вытирая руки о передник.
— О боже, да вы же насквозь промокли! Вы похожи на пьяного. Немедленно переоденьтесь в сухое! О чем вы только думали, когда выходили на улицу в такую погоду!
— Миссис Уорли!
Что-то в его голосе заставило ее встревожиться.
— В чем дело, мистер Монк? У вас такой странный вид…
— Я… — Слова давались ему с трудом. — Я не смог найти у себя в комнате трость, миссис Уорли. Вы ее не видели?
— Нет, мистер Монк, не видела. Хотя в такую погоду вам следовало бы искать не трость, а зонтик.
— Так вам она не попадалась?
Она оглядела его с материнской заботой.
— Нет, не видела ее с той самой ночи, когда вы чуть не убились. Вы имеете в виду темно-красную с золотым ободком вроде цепи? Ту, что вы купили накануне? Ну да, вы взяли ее с собой. Красивая была трость, хотя зачем она вам понадобилась — ума не приложу. Наверное, вы ее потеряли, когда кеб перевернулся. Но то, что вы ее брали, — это точно, как сейчас помню. Ни дать ни взять, настоящий денди.
В ушах Монка стоял оглушительный и бессмысленный шум. Мысль блеснула во мраке подобно алмазному лучу света и поразила, как клинок. Он, Вильям Монк, был в квартире Грея в ночь убийства и оставил там свою трость. Это от взгляда его серых глаз бросило в дрожь Гримвейда, когда сыщик уходил оттуда около половины одиннадцатого. А вошел он, надо полагать, когда Гримвейд провожал Бартоломью Стаббса до двери Йитса.
Все подталкивало его к единственному выводу — чудовищному и невероятному. Одному богу известно, по какой причине, но это он, Вильям Монк, убил Джосселина Грея.
Глава 11
Монк сидел в кресле и смотрел на потолок своей комнаты. Дождь прекратился, было тепло и влажно, однако он чувствовал, как его пробирает озноб.
Почему? Бессмыслица, кошмарный сон. Однако у него имелись неопровержимые доказательства.
Той ночью Монк находился в квартире Грея. Что бы там ни произошло, он так торопился покинуть дом, что забыл свою трость в прихожей. На Даути-стрит он остановил кеб. Кучер не сумел сдержать лошадь, что стоило ему жизни, а Монку — памяти.
Но зачем было Монку убивать Грея? Что их связывало? Они ни разу не встречались в доме Лэттерли, о чем свидетельствовали слова Имогены. У них не было общих знакомых. Если бы Монк расследовал дело, где фигурировал Грей, это было бы известно Ранкорну и отражено в записях самого Монка.