— На этом столе стояла ваза, которую я разбил, — заговорил Дэн. — Дверь налево ведет в миниатюрный сад, где есть пруд с золотыми рыбками. На бамбуковой лежанке обычно спит личная служанка жены. Лакированная красная дверь, что напротив вас, ведет в спальню. Подождите минуту.
Он вошел в гардеробную, достал из-за пазухи необычной формы ключ и отпер красную дверь. Оставив ее полуоткрытой, Дэн снова вернулся к порогу.
— Когда я в тот полдень вошел сюда, — продолжал он, — служанка спала, дверь в спальню была полуоткрыта, как сейчас, и последнее, что я запомнил, — это жена, лежащая обнаженной на постели. Она мирно спала на боку, одна ее рука была закинута за голову. Я мог видеть только ее прелестный профиль, нижняя часть тела была закрыта от меня, потому что она лежала, положив ногу на ногу. Волосы, которыми она так гордилась, были распущены, в них утопали ее плечи, длинные пряди свешивались с изголовья. Я только успел подумать, что сейчас подойду к ней, как у меня потемнело в глазах.
Я очнулся на полу в гардеробной, среди осколков разбитой вазы. Я все еще плохо видел. Страшно болела голова, и я ничего не понимал. Увидел служанку. Она так и спала. Я поднялся и, еле волоча ноги, добрался до спальни. Помню, что испытал огромное облегчение, когда увидел, что жена лежит все в той же позе. Я едва успел подумать, какое это счастье, что мой приступ прошел незамеченным, как вдруг увидел свой старинный кинжал, торчащий из ее груди, и понял, что она мертва.
Дэн закрыл лицо руками и стал тихо плакать, опершись на ручку двери. Судья Ди быстро вошел в спальню. Он осмотрел постель, накрытую толстой циновкой из туго сплетенных мягких волокон. Возле подушки он заметил несколько маленьких пятнышек крови. Подняв голову, он увидел на ближней к окну стене пустой чехол от кинжала на красной шелковой ленте. Рядом висели великолепный старинный меч в ножнах с медными инкрустациями и семиструнная лютня.
Единственное окно, представлявшее собой тонкое плетение из бамбука поверх плотной непрозрачной белой бумаги, было перекрыто украшенным резьбой деревянным бруском. Всю обстановку составляли резной чайный столик сандалового дерева и такие же два низенькие табурета. В углу один на другом стояли четыре короба для одежды — по одному для каждого сезона. Они были из красной кожи с золотым тиснением в виде цветов.
Окончив осмотр, Ди подошел к Дэну и тихо спросил:
— Что вы сделали потом?
— Это второе, страшное потрясение окончательно сломило меня. Не помню, как я выбежал из спальни, как запер дверь и добрался до библиотеки. Я еще не до конца осознал весь ужас произошедшего и был не в себе, когда слуга объявил о вашем прибытии.
— Примите самые искренние извинения за то, что мой визит пришелся именно на этот трагический момент вашей жизни, — сокрушенно проговорил Ди. — Разумеется, я не мог знать...
— Это я должен смиренно просить у вас прощения за нелюбезный прием, — чопорно прервал его Дэн. — Давайте вернемся в библиотеку.
Когда они снова уселись у чайного столика, Дэн возобновил свой рассказ.
— После вашего ухода я немного успокоился. Этому в немалой степени способствовало и дневное заседание суда. Там слушалось довольно любопытное дело о самоубийстве, и его рассмотрение на какое-то время отвлекло мои мысли от ужасной трагедии. Вместе с тем я понимал, чего требует от меня закон: правосудие должно свершиться своим чередом. Мне немедленно следовало отправиться в префектуру и официально признаться в убийстве. С другой стороны, что-то надо было делать с телом, как-то следовало объяснить отсутствие жены слугам. Только тут я понял, что сами Небеса послали мне вас — мудрого и доброжелательного коллегу.
Я направил начальника стражи в гостиницу, которую вам рекомендовал, с просьбой найти вас и просить немедля посетить меня. Когда он вернулся с сообщением о том, что вас там нет, и никто не знает, где вас искать, меня охватила паника. Я так рассчитывал на ваши помощь и совет, а теперь выходило, что вы исчезли. Что, если вы объявитесь лишь на следующее утро, подумал я, или с вами случится какое-то несчастье? Это означало, что мне предстоит справляться с ситуацией одному. Слуги захотят проветрить спальню и в любой момент могут прийти ко мне за ключами. Мысль, что нужно срочно избавиться от тела, не давала покоя ни на минуту. Пока слуги ужинали, я прошел в спальню, наспех связал ее волосы и завернул ее в первое, что попалось под руку, — длинный халат. Затем через заднюю дверь я вынес тело на улицу. Кругом было безлюдно. Никто не видел, как я прошел мимо развалин и доставил свой, такой щемяще легкий груз на болото.
Когда я возвратился, то вдруг понял, какую промашку я допустил. В панике я не вспомнил о самом простом средстве, которое помогло бы мне выиграть время, — нужно было лишь сделать вид, что я не могу найти ключ от спальни. Я воспользовался этим предлогом уже потом, когда после ужина слуга попросил у меня ключ. Это убедило меня, что в моем состоянии мне не под силу справиться со всем этим в одиночку, и я снова послал за вами с просьбой прийти, когда бы вы ни вернулись. Я сидел и ждал вас, продолжая надеяться, что, несмотря на поздний час, вы все же появитесь. И вот теперь, хвала Небесам, вы здесь. Скажите же, Ди, что мне делать?
Судья долго не отвечал. Он сидел неподвижно, задумчиво глядя на ширму и молча теребя бороду. Наконец он поднял голову, взглянул на Дэна и произнес:
— Мой ответ — ничего. По крайней мере, в данный момент.
— К чему вы клоните? — вскричал Дэн, распрямляя плечи. — Не позднее завтрашнего утра мы должны выехать в Бяньфу. Давайте сейчас же составим письмо и немедленно пошлем с ним гонца к префекту с тем, чтобы...
Ди успокаивающе поднял руку.
— Не спешите, — сказал он. — Я побывал на болоте, осмотрел тело и пришел к выводу, что нам известно далеко не все. Мне требуется неопровержимое доказательство того, что убийство совершили вы, а не кто-то другой.
Дэн вскочил на ноги и возбужденно зашагал взад-вперед по комнате.
— Это какая-то чепуха, Ди! — воскликнул он. — Доказательства? Какие еще доказательства вам нужны? А мои приступы? Мои сны? Эта ширма...
— И все-таки в этом деле есть некоторые любопытные детали, которые указывают на постороннее вмешательство.
Дэн топнул ногой.
— Не смейте морочить мне голову глупыми надеждами, Ди! Это жестоко. Уж не хотите ли вы предположить, что, пока я находился в беспамятстве, с моей женой расправился кто-то другой?!
— Я тоже не люблю совпадений, Дэн, и все же они случаются. Моя версия ничуть не менее невероятна, чем ваш рассказ о том, что во время одного из приступов вы внесли изменение в картину и не помните, как это сделали. К тому же, из туалетной комнаты были видны лишь спина и профиль лежавшей, так что к моменту вашего прихода она уже вполне могла быть мертва. У вас в этом городе есть враги, Дэн?
— Нет, разумеется! — сердито выкрикнул судья. — Кроме того, картины на ширме имели особое значение только для нас двоих. Эту ширму не выносили из дома, и никто, кроме меня, не мог изменить рисунок!
Дэн вскоре взял себя в руки и уже более спокойным тоном спросил:
— Что вы предлагаете, Ди?