— Нет, но у меня на это чутье, а оно до сих пор ни разу меня не подводило. Не будем останавливаться. У меня есть в запасе несколько уловок. Сейчас мы выведем их на чистую воду.
Он ускорил шаг и свернул на тихую боковую улицу. Едва они зашли за угол, Цзяо Тай резко остановился и втянул судью в темный проем чьей-то двери. Они стали внимательно вглядываться в лица прохожих, но среди них не было ни одного хоть сколько-нибудь знакомого, и никто не проявлял к ним ни малейшего интереса.
Они двинулись дальше, выбирая улочки, где людей было поменьше.
— Бесполезно, — заключил Цзяо Тай, когда они нырнули в очередной узкий переулок. — Кто бы он ни был, в своем деле он не новичок. Возвращайтесь-ка вы в гостиницу один, судья. Видите вон там, впереди, у прилавка небольшую группу нищих? Когда будем проходить мимо, я смешаюсь с этой толпой, а вы живо сворачивайте за угол. Ждите меня. Встретимся в гостинице. Я притащу вам туда этих поганых шпионов!
Ди согласно кивнул. Он стал проталкиваться сквозь толпу попрошаек, а Цзяо Тай словно растворился в воздухе. Судья быстро шмыгнул за угол и кривыми переулками побежал в том направлении, где шумела толпа. Оказавшись на одной из главных улиц, он без особого труда нашел гостиницу, где они остановились.
Слуга принес чай и две свечи. Судья Ди прихлебывал горячий напиток, и думал о том, что вся эта история с преследованием выглядит неправдоподобно. Да и кого, в самом деле, может интересовать, чем они здесь занимаются? С другой стороны, в подобных делах Цзяо Тай редко ошибается. Разумеется, в подвластном ему уезде Пэнлай наверняка найдутся прохвосты, которые не питают к судье особо нежных чувств. Однако даже если предположить, что кое-кто из них осмелился посягнуть на его жизнь, откуда ему, или им, было знать, что он остановится в Вэйпине? У него самого эта идея возникла лишь в последний день пребывания в префектуре. Может, у кого-либо из бандитов Пэнлая в здешних местах имеется сообщник?
Ди терялся в догадках и раздраженно теребил бороду.
В дверь постучали, и в комнату вошел Цзяо Тай. Вид у него был измученный и раздосадованный.
— Он опять ускользнул от меня! — воскликнул он, утирая со лба пот. — А знаете, кто это? Тот самый одноглазый подонок, который заявлялся к нам сегодня. Он прошмыгнул мимо меня, оглядываясь по сторонам, словно кого-то искал.
Я в тот момент находился у самого прилавка и пил ту бурду, которая у них именуется чаем, а пока проталкивался, он меня заметил и пустился наутек, будто заяц. Я кинулся за ним, но он как сквозь землю провалился.
— Ловкий, прощелыга! — заметил судья. — А ты его, часом, раньше не встречал у нас в Пэнлае или в префектуре?
Цзяо Тай отрицательно покачал головой:
— Нет, если бы хоть раз видел эту поганую рожу, то непременно запомнил бы. Не беспокойтесь, теперь нам известно, кто нас преследует. Он наверняка попытается продолжить свое занятие, и тут-то я его поймаю во что бы то ни стало. Между прочим, вашего коллегу Дэна ожидает новая головная боль — убили женщину.
— Да ну? Это случилось на твоих глазах?
— Нет, — отозвался Цзяо Тай. — Но в том, что это убийство — нет никаких сомнений, хотя о нем известно только мне и старику-нищему.
— Давай-ка рассказывай, как это произошло, — строго сказал Ди. — Следует немедленно сообщить Дэну.
— Да, в этом деле мы можем оказать ему большую услугу, — согласился Цзяо Тай.
Он сделал глоток чая и стал рассказывать.
— Дело было так. Когда этот тощий прохвост испарился, я вернулся, чтобы расплатиться за чай. Поворачиваюсь, чтобы уйти, и тут вижу возле себя грязного старика. Он спросил меня, точно ли я нездешний. Я отвечаю: да, но какое, мол, тебе до этого дело? И тут он отводит меня в сторонку и спрашивает, не угодно ли мне приобрести по дешевке симпатичное украшение. Я решаю выяснить все до конца и даю ему увлечь себя в подворотню дома местного костоправа. Там, при свете фонаря, я вижу у него в руках красивые сережки и два золотых браслета. Он сказал, что готов отдать мне то и другое всего за один серебряный слиток. Я, конечно, сразу понял, что старый мошенник где-то все это стибрил, и стал думать про себя, как лучше поступить: тащить его сюда или прямо в суд. Он, видно, подумал, что я боюсь покупать краденное, и говорит: «Не бойся, никто их не ищет. Я снял эти побрякушки с трупа женщины, что лежит на болоте у Северных ворот, и про ее смерть знаю только я один». Тогда я заставил старика выложить все, как есть, и он рассказал, что его логово, где он проводит ночи, как раз в кустах на краю болота. Сегодня к вечеру он направился туда и наткнулся на тело довольно молодой женщины в дорогом парчовом платье. Ее прикрывал кустарник. Из груди женщины торчала рукоять кинжала, она была уже мертвой. Старик пошарил в рукавах платья, но денег не нашел, и тогда сорвал серьги, снял браслеты и убежал. По ночам там пустынно и вокруг не было ни единой души. Как член гильдии нищих он обязан всю добычу отдавать главарю по прозвищу Капрал, а тот уже, по своему разумению, выделяет ему долю из принесенного. Старому пройдохе показалось обидным отдавать такой большой куш, и он решил отыскать покупателя-чужака, чтобы Капрал, которого старик смертельно боится, ненароком не узнал об его жульничестве.
— Где этот старик? — спросил судья. — Только не говори, что ты и его упустил.
Цзяо Тай смущенно почесал в затылке.
— Дело не в этом. Его-то я не упустил. Просто он едва держался на ногах от голода. Жалко мне стало эту старую развалину. Я допросил его с пристрастием и уверен, что к убийству он непричастен. На серьгах следы давно засохшей крови, так что он точно снял их уже с трупа. Я предвижу, что сделают с ним в суде, — изобьют до полусмерти. А если он уйдет живым оттуда, то этот Капрал разорвет его на куски за то, что тот не отдал ему добычу. Уж я-то знаю нравы людей такого сорта! Так что дал я ему связку монет и отпустил. Я подумал, что вашему коллеге Дэну можно будет сказать, будто нищий, у которого мы отобрали эти украшения, от нас сбежал.
Ди с сомнением покачал головой.
— Это противозаконно, — сказал он, — но я полагаю, ты прав, и он действительно не имеет отношения к убийству. В дом богатой женщины старик-нищий проникнуть никак не мог, а когда такая особа куда-либо направляется, то обычно в паланкине и с охраной. Вероятно, твой старик не соврал и о том, что никого не видел возле трупа, потому что иначе он не посмел бы грабить. Женщину, очевидно, убили где-то в другом месте, а затем перетащили тело в болото. Только уж постарайся не поддаваться своим великодушным порывам слишком часто, Цзяо Тай! Теперь же нам надлежит отправиться в суд, ибо судье Дэну нужно начать расследование безотлагательно. Ну-ка, дай мне взглянуть на эти вещицы, — закончил он, вставая.
Цзяо Тай достал из рукава серьги с браслетами и положил их на стол.
— Хорошая работа, — отметил Ди и уже пошел было к дверям, но внезапно остановился и снова склонился над столом. Он пододвинул поближе свечу и принялся внимательно разглядывать украшения. Каждая серьга представляла собой маленький цветок лотоса из серебра, украшенный золотой филигранью и рубинами. Камни были небольшие, но без малейших изъянов. Массивные золотые браслеты имели форму змей с глазами из изумрудов. В пламени свечи зеленые камни горели недобрым светом.
Судья Ди медленно распрямил спину. Теребя бороду, он не отрывал взгляда от украшений.
— Может быть, пойдем? — нетерпеливо спросил Цзяо Тай.
Судья взял украшения, спрятал их в обширный рукав и, подняв глаза на Цзяо Тая, веско проговорил:
— Пожалуй, нам лучше ничего не говорить Дэну. По крайней мере, пока.