Судья Ди продвинулся вперед и смешался с толпой. Он приподнялся на носках, и ему стали видны четыре стражника. С цепями, клещами, дубинками и прочими принадлежностями своего вызывающего ужас ремесла, они стояли неподвижно перед возвышением, лицом к присутствующим. Чуть поодаль, поигрывая тяжелым кнутом, стоял их начальник — приземистый человек с курчавой жидкой бородой и свирепым лицом.
Как обычно, вся обстановка в зале суда была рассчитана на то, чтобы внушить трепет перед всемогуществом закона и роковыми последствиями для того, кто посмеет его нарушить. Любой — будь то бедняк или богач, старец или юнец, преступник или жертва — обязан был преклонить колени, беспрекословно сносить грубые окрики стражей и по приказу судьи мог быть тут же подвергнут жестоким пыткам или избиению плетьми.
Согласно закону каждый представший перед судом считался виновным до тех пор, покуда не предъявит убедительных доказательств своей непричастности к преступлению.
— Мы пропустили совсем немного, — шепнул Ди своему спутнику. — Писец зачитывает новое установление одной из торговых гильдий и, кажется, уже добрался до последнего параграфа.
Вскоре писец действительно умолк, и судья, подняв голову, провозгласил:
— Вы только что выслушали представленный гильдией мастеров по металлам и утвержденный нами устав. Возражений нет? — Он обвел взглядом аудиторию, и Ди поспешно пригнулся. Возражений не последовало, и Дэн объявил новый устав принятым.
Тяжелым молотком из полированного бруска каменного дерева, красноречиво называемым «Внушающий ужас», он ударил по столу, тем самым объявляя о начале следующего разбирательства. Вперед выступил здоровяк средних лет, с заметным брюшком, в белом траурном одеянии и опустился на колени.
— Ближе! — рявкнул начальник стражи, и проситель придвинулся к самому подиуму.
— Кто это? — тихо спросил Ди, толкая в бок соседа.
— Не узнал, что ли? — отозвался тот. — Это банкир Лэн Цзянь. Он компаньон старого Гэ Чжиюаня, того самого торговца шелком, который прошлой ночью покончил с собой.
— Понятно. А почему на нем белая одежда?
— Откуда ты такой взялся, что ничего не знаешь? Он носит траур по младшему брату, знаменитому рисовальщику Лэн Дэ. Две недели прошло, как тот умер. Слабые легкие его в конце концов доконали.
Ди понимающе кивнул и стал внимательно вслушиваться в то, что говорил Лэн Цзянь.
— В соответствии с указаниями вашей чести, мы с утра в поисках тела обшарили речное дно на протяжении двух ли[4] вниз по течению, но обнаружили лишь его шапочку. В интересах семьи покойного я заинтересован как можно быстрее привести в порядок его дела. И потому осмеливаюсь настаивать на рассмотрении поданного утром прошения о том, чтобы ваша честь официально признали моего компаньона умершим и тем самым наделили меня правом совершать сделки и подписывать документы от имени почившего. Масса вопросов ждет немедленного решения, в противном случае благосостоянию семьи усопшего будет нанесен значительный ущерб.
Судья Дэн помолчал, затем, сурово сдвинув брови, заговорил:
— Буквой закона пренебрегать нельзя. Закон же предусматривает, что факт самоубийства может быть зафиксирован лишь после осмотра тела судебным лекарем... Утром мы услышали от вас лишь краткий рассказ о случившемся, — продолжал Дэн после недолгого раздумья. — Теперь попрошу изложить все подробно. Возможно, суд обнаружит обстоятельства, которые позволят подойти к этому делу особо. Мне известно, что у Гэ были обширные торговые связи, и согласен уладить формальности, но только в рамках закона.
— Ваш покорный слуга безмерно благодарен за столь милостивое к нему отношение, — отвечал банкир. — На ужин, во время которого произошел этот трагический случай, нас пригласили неожиданно. Месяц назад господин Гэ посетил известного предсказателя Бянь Хуна. Он желал справиться о наиболее благоприятном дне для закладки своего летнего дома в южном пригороде. Бянь составил гороскоп и предупредил, что в пятнадцатый день этого месяца — то есть вчера — его жизнь подвергнется опасности. Господина Гэ это сильно встревожило, он захотел узнать больше, но Бянь подробностей не знал, лишь дал понять, что угроза будет исходить от кого-то из близких ему людей и вероятность несчастья возрастет к полудню.
Господин Гэ, будучи от природы очень впечатлительным, впал в тревогу, и у него возобновилась застарелая болезнь желудка. По мере приближения роковой даты, он стал терять аппетит и был вынужден ежедневно принимать лекарство, потому что у него начались боли в животе. Я очень беспокоился, и вчера, начиная с раннего утра, велел его личному слуге регулярно сообщать мне о состоянии хозяина. По его словам, все утро тот пребывал в раздражении, отказывался покидать дом и даже не вышел в сад на ежедневную прогулку. Днем, однако, я получил известие, что его настроение значительно улучшилось.
Когда полуденный час миновал и ничего страшного не произошло, он воспрял духом, и госпожа Гэ убедила супруга позвать на ужин друзей, чтобы отвлечься от грустных мыслей и повеселиться. Кроме меня были приглашены советник вашей чести, господин Бань Юдэ, и глава гильдии торговцев шелком.
Ужинали в садовом павильоне. Он расположен в самом конце сада, на небольшом выступе над самой рекой. Гэ был в отличном расположении духа и весело заметил, что, видно, даже такие знаменитые предсказатели, как Бянь Хун, иногда ошибаются. Где-то в середине ужина он вдруг побледнел и сказал, что у него, похоже, снова начинается приступ. Я возразил в шутку, что у него просто нервишки пошаливают. Он рассердился, обозвал нас всех бессердечными и быстро удалился, пробурчав, что ему нужно принять лекарство...
— Как далеко от павильона до дома? — прервал его судья Дэн.
— Сад довольно обширен, ваша честь, но засажен в основном декоративными кустарниками, так что и дом и мраморная терраса вокруг него отлично просматриваются из павильона. Именно на террасе мы все и увидели его снова. Из раны на лбу по лицу струилась кровь. Беспорядочно размахивая руками, он, что-то выкрикивая, сбежал с террасы и по тропинке устремился к нам. Оцепенев от ужаса, мы безмолвно следили за его приближением, как вдруг он резко изменил направление, прямо по траве бросился к мраморной ограде, перешагнул через нее и кинулся в реку.
Тут рассказчик умолк. Видно было, что он словно заново переживает случившееся.
— Что произошло, пока Гэ был в доме? — спросил Дэн.
— Вот-вот! Это и есть самое существенное! — шепнул Ди, толкая в бок Цзяо.
— Госпожа Гэ рассказала, что муж вбежал в спальню и вне себя от возбуждения стал жаловаться на черствость друзей, которые не желают понимать, насколько ему плохо.
Жена пыталась успокоить его и пошла за лекарством. Вернувшись, она нашла супруга в невменяемом состоянии. Он топал ногами и отказывался принимать лекарство. Затем внезапно повернулся и бросился вон из комнаты на террасу. Больше она его не видела. Надо сказать, что от спальни к террасе ведет узкий, с низким потолком коридор. Он был устроен уже после завершения строительства дома, когда господин Гэ пожелал, чтобы можно было выходить на террасу прямо из спальни. Я думаю, что в состоянии крайнего возбуждения господин Гэ, пробегая по коридору, ударился головой о верхнюю перекладину двери, после чего лишился остатков разума и в припадке безумия покончил с собой.
Судья Дэн, который до тех пор слушал с отсутствующим видом, внезапно вскинул голову и, обернувшись к своему советнику, спросил:
— Поскольку вы там были, то, надеюсь, осмотрели выход на террасу?
[4] Ли — мера длины эпохи династии Тан, составляющая примерно 440 м.