Прия подергала первую попавшуюся дверь. Та оказалось заперта. Следующая дверь открылась, но за ней оказалась обычная кладовка. С третьей попытки она попала в большое помещение, где обнаружила семерых членов команды доктора Бходжараджа, пребывающих без чувств в разных позах. Кто-то сидел на стульях, кто-то упал на пол. Один даже лежал правой стороной лица в тарелке с завтраком.
Она вернулась к Шайни, внимание которого было приковано к стиху на стене.
— У тебя есть мобильный телефон? Мне нужно сделать несколько снимков, — спросил он.
— Что? Нам надо убираться отсюда! Тебя подставили! Вся команда корабля в отключке. Когда полиция доберется сюда, все повесят на вас! — воскликнула Прия.
— У вас есть мобильный телефон или нет? — нетерпеливо повторил Шайни, не отрывая взгляда от слов, написанных кровью.
Прия без слов протянула ему свой телефон «Samsung Galaxy». Шайни, движения которого напоминали робота, взял его, сделал несколько снимков надписи на стене и вернул обратно Прие.
— Пытаетесь играть в детектива? — раздраженно спросила она. — Мне кажется, вы не осознали тяжесть своего положения. Бходжарадж убит так же, как и Варшней! В обоих случаях вы были на месте преступления. Никто из членов экипажа не сможет подтвердить, что мы прибыли сюда после смерти доктора. Даже ассистент доктора, который нас сюда привез, куда-то исчез вместе с катером. Мы можем добраться до берега только на этом достаточно крупном судне, что представляется мне невозможным из-за отсутствия у нас навыков кораблевождения.
Шайни внешне никак не реагировал на ее слова. Он смотрел на серебряный браслет, лежащий на полу. Нагнувшись, что бы рассмотреть его получше, Шайни увидел, что на нем выгравирована какая-то надпись. Он прищурился, пытаясь разглядеть каждую букву.
Таарак Вакил.
Может это имя убийцы?
Погруженный в раздумья, Шайни осторожно поднял браслет и положил его в карман брюк. Его состояние было похоже на транс. Он машинально начал рассматривать карты и документы, над которыми, по всей видимости, работал Бходжарадж перед смертью. Постепенно взгляд Шайни оживился.
— Невероятно! В индуистских писаниях говорится о Вселенной, состоящей из семи островов — двип. Но оказывается и Дварака состояла из семи островов! Дварака — как отражение Вселенной! Бходжарадж вел невероятные исследования, — воскликнул он.
— Не могли бы вы отправить фотографии на свою электронную почту? — обратился Шайни к Прие.
— Конечно, — сказала она и быстро проделала необходимые манипуляции с телефоном. — Но зачем?
— Потому что телефон может испортиться, когда мы прыгнем в море, — ответил Шайни.
18
Никто в Гокуле не называл меня Кришной, деревенские жители звали меня с любовью Канхеей или Канхой — подростком, пареньком. Мои шутки и проказы стали постоянной темой для обсуждений. Моя неумеренная тяга к маслу принесла мне прозвище Наванитхачора — Похититель масла. Вместе с друзьями я пробирался в дома местных жителей, вскрывал сосуды с маслом и устраивал пирушки. Когда молочницы бежали жаловаться на меня Яшоде, я делал самое невинное лицо на свете, лил слезы и утверждал, что я тут не причем. Сердце Яшоды неизменно таяло, и она не была способна меня ругать. Вместо взбучки она уводила меня с собой и одаряла еще большей материнской любовью.
Рыбак, управлявший своей небольшой лодкой, решил, что на сегодня достаточно. Его лодка была простой и примитивной, но вполне подходила под ту функцию, которая интересовала владельца — под рыболовство. Такой тип лодок был практически непотопляем. Для защиты улова от палящего солнца был предусмотрен отсек с полиуретановой изоляцией, позволявший доставить пойманную рыбу на берег в свежем состоянии.
Рыбака звали Икбал Патель. Он начал свой трудовой день на самом рассвете и сейчас, довольный сегодняшним уловом, напевая песню из популярного болливудского фильма, направил лодку к берегу. Из состояния задумчивости его вывело зрелище двух человеческих голов, показавшихся на гребне волны рядом с лодкой. Через мгновение две пары рук схватились за борт его суденышка. Убедившись, что две головы и четыре руки не являются частями неведомого морского чудовища, Икбал откашлялся и обратился к незваным гостям на языке гуджарати. Он заметно нервничал, так как не исключено, что эти люди, ищущие у него помощи, могли быть пакистанскими шпионами.
Ни Шайни, ни Прия не владели родным языком рыбака. Поэтому они на хинди стали объяснять ему, что нуждаются в помощи, что их катер потерпел крушение. Подозрения Икбала они не развеяли, но он, тем не менее, помог им взобраться на свою лодку. Изможденные Прия и Шайни пытались отдышаться, а рыбак пристально разглядывал эту странную парочку.
Рыбалка у побережья Гуджарата всегда была сопряжена с риском. В этих водах можно было повстречать индийские и пакистанские военно-морские суда, и любая из сторон могла задержать ни в чем не повинного рыбака за нарушение границы.
В лодке повисла тишина. Бесчисленные вопросы крутились в голове Икбала.
Кто эти двое?
Что на самом деле произошло с их катером?
Будут ли у него из-за них проблемы с полицией?
Они граждане Индии или Пакистана?
Что они делали в море?
Должен ли он сообщить о них, когда достигнет берега?
Понимая, что все из объяснения не удовлетворили рыбака, Шайни задумался о том, как сделать из их спасителя союзника.
— Ваш телефон все еще при вас? — спросил он Прию.