– Не совсем, милорд. Этот ребенок, помимо отца и деда, терпел унижения от кого-то еще. Полагаю, мы должны выяснить, кто был этот третий.
– Если вы считаете, что сможете это сделать, пожалуйста, вызывайте. Но если мальчику будет грозить новое потрясение, я прерву вас. Вам это ясно?
– Да, милорд, совершенно ясно.
На возвышение снова поднялся Кассиан – маленький, бледный, тихий…
Адвокат шагнул вперед:
– Кассиан, из показаний твоей бабушки нам стало ясно, что твой дед занимался с тобой тем же, чем и твой отец. Поэтому мы не просим тебя подтверждать это под присягой. Но был еще один мужчина, и нам очень нужно знать его имя.
– Нет, сэр, я не могу вам сказать, – покачал головой ребенок.
– Я прекрасно тебя понимаю. – Оливер выудил из кармана изящный перочинный нож и протянул его Кассиану. – У тебя есть такой нож, очень похожий?
Юный свидетель посмотрел на красивую вещицу и зарделся.
Эстер метнула взгляд на Певерелла. Тот выглядел смущенным, но не более.
– Вспомни, как нам важна правда, – произнес Рэтбоун. – У тебя есть такой нож?
– Да, сэр, – невнятно пробормотал мальчик.
– А брелок для часов? Золотой, с изображением весов правосудия?
Кассиан сглотнул:
– Да, сэр.
Рэтбоун достал из кармана шелковый носовой платок.
– И такой платок – тоже?
Мальчик побледнел еще сильнее:
– Да, сэр.
– Откуда они у тебя, Кассиан?
– Я… – Ребенок зажмурился.
– Разреши, я помогу тебе? Их тебе подарил твой дядя Певерелл Эрскин?
Певерелл встал, но Дамарис так яростно дернула его за руку, что он чуть не потерял равновесие.
Свидетель молчал.
– Он подарил их тебе, не так ли? – настаивал Оливер. – И ты обещал ему никому не говорить?
По щекам мальчика покатились слезы.
– Кассиан, он – тот самый третий мужчина? – настаивал адвокат.
С галереи донесся вздох.
– Нет! – отчаянно и пронзительно закричал мальчик. – Нет! Это не он! Я сам взял эти вещи! Я украл их… поскольку хотел… чтобы они у меня были!
Александра на скамье подсудимых разрыдалась, и одна из охранниц с неуклюжей заботой положила ей руку на плечо.