– Что миссис Эмери ничего в этом не смыслит, что она невежественная особа и должна оставаться на кухне, где ей и положено быть.
– Вы поняли, что имеет в виду мисс Бушан? – Низкий голос Рэтбоуна был лишен какой бы то ни было театральности.
– Нет.
– Мисс Эстер Лэттерли при этом присутствовала?
– Да.
– Когда вы разняли ссорящихся, мисс Лэттерли пошла наверх вместе с мисс Бушан?
– Совершенно верно.
– А после поспешно удалилась, не объясняя причин?
– Да, но мы с ней не ссорились, – быстро сказала Эдит. – Кажется, она куда-то торопилась.
– Я могу точно сказать куда, миссис Собелл. Она поспешила тут же встретиться со мною. Спасибо. Это всё. Будьте добры, задержитесь, если у моего ученого друга возникли вопросы.
В зале послышался шорох и вздохи. Некоторые подталкивали локтями соседей. Все ждали, чем ответит обвинение.
Ловат-Смит поднялся и, не вынимая рук из карманов, медленно приблизился к возвышению, на котором стояла Эдит:
– Миссис Собелл, признайтесь честно, много ли из того, что вы сейчас сообщили, имеет отношение к смерти вашего брата?
Свидетельница растерянно оглянулась на Рэтбоуна.
– Нет, миссис Собелл, – резко сказал Уилберфорс, – отвечайте, пожалуйста, за себя. Можете вы объяснить мне, какое отношение имеет ссора между вашими слугами к убийству генерала Карлайона и аресту его жены? – Он вынул руки из карманов и совершил ими плавное движение. – Дело суда – установить, виновна Александра Карлайон в убийстве своего мужа и вашего брата или нет. Все прочее – несущественно.
Зря он произнес эту последнюю фразу!
– Я не знаю, мистер Ловат-Смит, – с неожиданным спокойствием ответила Эдит. В голосе ее зазвучала неприязнь. – Как вы сами сказали, ваша цель – обнаружить истину, но вы так и не выяснили, почему Александра сделала то, что она сделала. А мне бы очень хотелось это знать. Неужели это несущественно?
– Вы правы. – Обвинитель был достаточно умен, чтобы почувствовать свою ошибку. – Хотя это и не меняет дела, но, конечно же, существенно, миссис Собелл. У меня больше нет вопросов. Благодарю вас.
– Мистер Рэтбоун? – спросил судья.
– У меня всё, милорд, – отозвался адвокат.
– Спасибо, миссис Собелл, вы можете идти, – обратился судья к Эдит.
Оливер к этому моменту уже снова стоял перед возвышением для свидетелей:
– Я вызываю мисс Катриону Бушан.
Бледная мисс Бушан взошла по ступенькам. Лицо у нее было изможденным, спина – гордо выпрямленной, а взгляд – устремлен куда-то в пространство. Должно быть, с таким видом французские аристократки шли на гильотину. Поднявшись, она обернулась к присяжным и поклялась, что будет говорить одну лишь правду. Затем гувернантка надменно взглянула на адвоката, как смотрят на палача.
Оливер вынужден был мысленно признаться, что восхищен этой женщиной.
– Мисс Бушан, я понимаю, чего вам это может стоить, но и вы должны понять, что выбора у нас нет. Я обязан выяснить правду, – сообщил он ей.
– Да, конечно, – твердо сказала свидетельница. Горло у нее, однако, слегка перехватило. – Будь у меня выбор, я бы здесь не стояла.
– Действительно. Вы помните ссору с кухаркой, случившуюся около трех недель назад?
– Да. Она хорошая повариха, но глупая женщина.
– В каком смысле глупая, мисс Бушан?