— Вы прекрасно знаете, что это за вещь. Это крокодил, — ответил он, сунув ей под нос игрушку.
— Вижу, вижу, а дальше что?
— Знаете ли вы молодую женщину по имени Лина Дурути?
— Она покупает продукты у нас в бакалее?
— Не знаю. Она была няней маленького мальчика, Флорестана Ноле.
— Вы думаете, я интересуюсь личной жизнью наших клиентов?
— Нет, конечно же нет, но только я нашел это под вашим столиком, и, поскольку вы уронили сумочку, я подумал…
Он показал ей фотографию. Она покачала головой:
— Никогда не видела этого мальчонку.
Заметив, как плотно Колетт стиснула челюсти, Виктор понял: она что-то скрывает. Он поинтересовался тихим, вкрадчивым голосом:
— А вы любите вашу работу, мадемуазель?
— Вы считаете себя остроумным?
Она выдавила подобие улыбки.
— В смысле, может, вам больше нравится заниматься с детьми? — продолжал он.
Она немедленно перешла к обороне. Улыбка превратилась в оскал.
— Издеваетесь надо мной? Как жестоко. А мне казалось, вы поддались моему обаянию…
Колетт Роман внимательно оглядела Виктора, пытаясь прощупать его взглядом, и отметила выражение напускной невинности на его лице.
— Я не издеваюсь, мадемуазель. Я знаю, что мой вопрос звучит как-то не очень логично…
— Да просто унизительный вопрос. Я интересую вас только в том плане, насколько из меня можно вытянуть информацию, господин журналист. Дайте мне это фото, я невнимательно на него посмотрела.
Он протянул ей фотографию, она взяла ее и разорвала на мелкие клочки, которые бросила в сточную канаву, и их унесло потоком воды.
— Что, довольны, мсье Легри? Было бы гораздо проще сказать мне, что вы от меня хотите услышать, гнусный проныра.
Она насмешливо смотрела на него. Он почувствовал внезапное облегчение, поскольку понял, что рассуждал верно.
— Это ведь вы, правда? Вы их всех убили.
Лицо Колетт потемнело. Она придвинулась к нему и почти закричала:
— Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? Вы и правда думаете, что кто-нибудь поверит в подобную чепуху?
Одновременно она поглядывала на дорогу, выискивая возможность сбежать, но Виктор преградил ей путь, шаг за шагом тесня ее внутрь кабаре.
— Слушайте, — сказала она. — Начнем вот с чего. Докажите, что я виновна, и придумайте мне какой-никакой мотив.
— Докажу-докажу, мадемуазель Роман, — или лучше называть вас Лина Дурути?
— Зелина, мсье Легри, Зелина Дурути.
— Ну если вам так больше нравится. Что касается мотива, совершенно очевидно, что речь идет о сведении счетов, о хорошо выношенной мести. Что же на самом деле произошло в омнибусе AQ в апреле 1895 года?