— О как! — хмыкнул Альфонс. — До чего ж бабы любят читать нотации!
— Однако же кузина о вас заботится, — заметил Жозеф.
— Это да, и стряпуха она отменная. Кстати, ваш новый роман-фельетон великолепен! Я не пропустил ни одной публикации. И у меня есть предложение: возьмите за основу очередного сюжета дело в Бют-о-Кай — это будет грандиозно! — Альфонс протянул Жозефу газету. — Вот, почитайте про него. Только с возвратом! Иначе кузина Мимина меня со свету сживет.
Кэндзи сидел в книжной лавке за столом и просматривал каталог издательских новинок.
— У вас глаза, как у белого кролика, — констатировал он, взглянув на зятя поверх очков. — Плохо спали?
— И чего всем не дает покоя мой сон? — проворчал себе под нос Жозеф, направляясь к подсобке. Пока он пристраивал на вешалке редингот и котелок, зазвенел колокольчик на двери, и молодой человек узнал визгливый голос Матильды де Флавиньоль:
— Месье Мори, в каком страшном мире мы живем! Бедняжка Рафаэлла де Гувелин упала в обморок из-за этого северного Христофора Колубма — норвежского путешественника Нансена, которого с такой помпой принимали в Географическом обществе.
— Что же, ее так впечатлили заполярные подвиги месье Нансена? — прозвучал серьезный мужской голос.
— Ах, месье Легри, как я рада вас видеть! — Матильда де Флавиньоль вцепилась в только что вошедшего Виктора, лишив его возможности откатить велосипед в подсобку. — Представьте себе, месье Нансен застрял на своей шхуне «Фрам» во льдах, припасы быстро закончились — и что же сделал этот ужасный норвежец? Он разрешил команде съесть всех собак, которых взяли с собой в экспедицию!
— Мадам, как сказал Гёте, «человеку свойственны любые мерзости», — бесстрастно отозвался Кэндзи. — Вы пришли к нам за книгой?
— У вас есть «Неотразимое очарование» Даниэля Лесюэра в издании Лемера?
— Жозеф справится по нашему каталогу. Жозеф!
— Ну уж нет! Это выше моих сил! — пробормотал молодой человек, притаившись за кучей картонных коробок. Он уселся поудобнее, потер о рукав яблоко, откусил добрую половину и принялся просматривать любимую рубрику всякой всячины в газете.
— Доверчивой публике стоило бы прогуляться по Катакомбам, — шепотом прокомментировал Жозеф.
— Похоже, репортерам совсем делать нечего — скоро они будут рассказывать нам о каждой бродячей собаке, издохшей под колесами фиакра… А вот это уже интересно.
— Черт побери! Труп в двух шагах от входа в Катакомбы! Это надо вырезать… А где ножницы и клей? Вот невезение, они у меня на конторке, а тетенька и не думает избавить нас от своего присутствия!
— …Да-да, месье Легри, уверяю вас! Ваша супруга невероятно талантлива, ее портрет Рафаэллы де Гувелин — просто чудо расчудесное, и мне…
Жозеф решился на отчаянные действия — ему не терпелось поговорить с Виктором и пополнить коллекцию статеек о необычных событиях, которые служили ему подспорьем в писательском труде. Выскочив из укрытия, он метнулся к конторке, но с маху налетел на педаль велосипеда и, ругаясь почем зря, заскакал на правой ноге, схватившись за лодыжку левой под насмешливым взглядом Кэндзи.
— Черт, теперь синяк будет! — прошипел сквозь зубы Жозеф. — Смешно вам? Конечно, стульев тут понаставили — не развернешься. Я в подвал — надо сделать компресс, пока нога не распухла.
Виктор отвернулся, едва взглянув на зятя, но Жозеф успел прочитать в его глазах обещание поскорее освободиться.
Внизу, миновав склад, загроможденный книгами, молодой человек доковылял до бывшей фотолаборатории, отданной Виктором ему в безраздельное владение. Подождав, пока боль утихнет, и обработав уже наливавшийся кровью синяк, он аккуратно наклеил в блокнот со всякой всячиной три вырезки из «Пасс-парту». Что ж, придется вернуть мадам Баллю искромсанную газету… Жозеф подчеркнул красным карандашом имя Мишеля Потье, канализационного рабочего, и в порыве вдохновения набросал сюжет нового романа-фельетона, в котором фигурировали рентгеновские лучи, подземелья Парижа, горы костей и сумасшедший ученый, которого не менее сумасшедший колдун превратил в утку-мандаринку.
— Назову это «Люди подземелий» или «Демоническая утка»!
— Надеюсь, я не вспугнул вашу музу? — Виктор, бледный и осунувшийся, опустился на табурет. — Гувелинша меня оглушила на левое ухо. А как ваша лодыжка?
— Если начнется гангрена, придется ее ампутировать, — вдумчиво сказал Жозеф.
— Эй, вы двое внизу! Мне нужно отлучиться по делу! — прогремел сверху голос Кэндзи. — Извольте кто-нибудь присмотреть за лавкой!
Виктор и Жозеф, повздыхав, поплелись в торговый зал.
— И почему он все время где-то шастает? Дело у него, видите ли, — проворчал Жозеф в адрес тестя. — Кстати, спасибо, что вчера бросили меня одного в Катакомбах. Я, конечно, готов безропотно обеспечивать вам алиби всякий раз, как вы решите поиграть в поборника справедливости, но в данном случае я имею право хотя бы узнать результаты вашей беседы с княгиней Максимовой. Что у нее стряслось?
— Я только что пришел, Жозеф, дайте мне отдышаться!.. Ладно, помните того длинноволосого денди, который сопровождал Эдокси, когда она заявилась к нам в лавку? Вы в тот день как раз прикупили для нас бесценные «этцели» у герцога де Фриуля.
— Вы о кларнетисте? — проглотил насмешку молодой человек.
— Да. Он утонул.