Сидя за кухонным столом, он нехотя ковырял вилкой салат с картошкой и салом, приготовленный Эфросиньей. Не обращая внимания на мяуканье Кисточки, он то беспокоился о Таша, которой долго не было, то задавался вопросом, как удалось Мельесу превратить летучую мышь в мессира сатану, а потом — в облако дыма.[719] Люди, наконец, научились превращать самые экстравагантные образы в кинокадры. Этот новый вид искусства даст людям неограниченную возможность исследовать самые таинственные сферы воображаемого. И Виктор ощущал все большее желание участвовать в этом опыте.
— Слушая тебя, я теряюсь. Стать матерью — это в твоем случае благословение или кошмар? — спросила Айрис.
Таша вынудила себя улыбнуться. Как объяснить этот поток сложных эмоций, который нахлынул на нее, едва она поняла причину своих недомоганий? Через несколько месяцев она даст начало новой жизни, будет ответственна за нее и в то же время потеряет свою независимость. Но сколько счастья принесет им этот ребенок, Виктору и ей! Это будет их общая радость, они передадут ему свои знания, свой энтузиазм и, конечно, свою нежность…
— Это очень больно?
— Удовольствием назвать трудно, но даже в этих муках что-то есть. Первый крик младенца, первый контакт с тем, кто был частью тебя, а сейчас вдруг обрел отдельную жизнь… Это волшебно.
Она погладила по головке Дафнэ, которая, в обнимку со своей любимой куклой, спала, прислонившись к ее плечу.
— Но лично я бы предпочла, чтобы это счастье не накрыло меня в третий раз. Где можно достать… э-э-э… презервативы? — вздохнув, спросила Айрис.
— В фирме «Бадор». Достаточно написать заказ, и ты будешь получать их по почте. Не беспокойся, на упаковке не будет написано, что внутри. У тебя полно времени, чтобы позаботиться об этом. Ты закончила свою сказку?
— Почти.
Таша пролистала тетрадь с рассказом о коте с острова Мэн.
— Мне нравится. У меня есть несколько мыслей по поводу внешности обоих котов. Кошка будет мне моделью. Ты никогда не думала о том, чтобы опубликовать свою сказку?
Айрис сделала неопределенный жест.
— Позже, когда напишу другие. Одного писателя в семье уже достаточно! — кивнула она на «Ремингтон», на котором печатала тексты мужа.
Жозеф проклинал судьбу. Из-за отсутствия Виктора, а сегодня еще и Кэндзи, сославшегося на необходимость отдохнуть, он не мог вырваться в город, а ведь именно сегодня в Париже устраивались гулянья по поводу приезда царя.[720]
Всегда готовая сеять раздор, Эфросинья воспользовалась этим, чтобы досадить ему.
— А ты, котик мой, ты-то когда будешь отдыхать?
Ее сын находил жалкое утешение в том, что Мели Беллак тоже сидела под домашним арестом, и на протяжении всего дня ее «Pichounela» перебивала «Легенду о Святом Николае».
«Однако такую возможность нельзя было упускать! В газетах описывают берлину,[721] две упряжки цугом, пять колясок на восьми рессорах! Я бы поместил в роман как можно больше достоверных деталей…»
В отместку он пробормотал:
— Крикнем: Да здравствует Феликс Фор![722]
Эхо отвечает: Да здравствует царь![723]
Ему пришлось ненадолго прервать размышления, чтобы продать иллюстрированный экземпляр «Жака-фаталиста».[724] Снова оставшись один, он стал журить себя. Разве сам он не считает себя писателем? Разве не обладает даром нагромождать интриги? И ведь у него под рукой всегда есть пресса, откуда можно почерпнуть самые неожиданные истории. Он схватил блокнот. Надо было поскорее записать слова, которые так и просились на бумагу.
Жан-Пьер Верберен жалел, что позволил Люси Гремий увести его на место будущего моста Александра III, первый камень которого скоро заложит русский император. На него давила атмосфера всеобщего лихорадочного веселья, однако он не осмеливался признаться в том своей молодой подруге. Ведь они ничего не смогут рассмотреть, утонув в море рединготов, шляпок с цветочками, плачущей детворы, то и дело отвлекаясь на тычки локтями в бок. Зато поучаствуют в происходящем, а потом, в парикмахерской, хозяйкой которой она станет, Люси будет говорить при первой возможности: «Я тоже там была!».
Внезапно выпустив руку своей подруги, он по ошибке вцепился в рукав какой-то матроны, которая в бешенстве отшвырнула его к провинциалке в шейном платке, затянутом на ее шее так туго, что, казалось, она вот-вот грохнется в обморок — тем не менее девица упорно пробивалась сквозь толпу, видимо, желая вскорости похвастать перед соседями рассказом о своем приключении. Крикун со светлой бородой запел писклявым голосом:
У Жана-Пьера Верберена было чувство, что он вязнет в болоте. Почему его преследует тень покойного друга Жана Батиста Бренгара?.. Какая нелепая смерть! Но ведь любая смерть — не что иное, как нагромождение нелепостей! Монетт, Бренголо, этот мумифицированный парфюмер и тысячи, миллионы предшественников обратились в землю, которую теперь топчет толпа, танцуя вечную джигу!
«Но я ведь тоже ее топчу», — думал он с грустью.
В этот момент кто-то цепко схватил его руку.
— Лучше больше не отпускать друг друга, а то потеряемся! — весело крикнула Люси.
Он кивнул, успокаиваясь и радуясь, что она выбрала его, а не того военного, что томился в подвале. На мгновение он проникся жалостью к тощему бледному человеку, который сразу после освобождения загремел в больницу. Но он стер это воспоминание и думал только о настоящем моменте, прижимаясь к этой веселой, пышущей здоровьем девушке. И с удивлением услышал собственный голос:
— Да здравствует Россия!
[719] Речь идет о спецэффектах во французском короткометражном художественном фильме «Замок дьявола» (фр. Le manoir du diable, 1896), одном из первых из первых в мире опытов воплощения на экране фантастических образов. По сюжету в декорациях старинного замка появляется летучая мышь, которая вдруг превращается в Мефистофеля. Мефистофель наколдовывает магический котёл. Из котла появляются мороки — призраки, скелеты, ведьмы и т. д., — которыми дьявол пугает попавшие в его власть души. Одна из душ совершает крестное знамение и Мефистофель исчезает.
[720] В 1896 году Николай II совершил большую поездку по Европе; завершением поездки стало его прибытие в Париж.
[721] Берлина (берлинская карета) — элегантная четырехместная карета, использовавшаяся для торжественных выездов.
[722] Феликс Фор (фр. Félix Faure, настоящее имя Франсуа-Феликс Фор, 1841–1899) — политический деятель, президент (1895–1899) Французской Третьей республики.
[723] Цитата из книги Дж. Гран-Картре (John Grand-Carteret) «Le musée pittoresque du voyage du Tsar».
[724] «Жак-фаталист» (фр. «Jacques le fataliste») — роман Д. Дидро (1773–1774), написанный во время пребывания автора в России и Голландии. Сопровождая верхом своего хозяина, Жак-фаталист беседует с ним обо всем понемногу: о рангах, о свободе, детерминизме, галантных похождениях и т. д.