Виктор принялся листать газеты, Жозеф заглядывал ему через плечо:
— Ох, патрон, боюсь, нам тут ничего не светит.
— Вот! — Палец Виктора уперся в набранный крупным шрифтом заголовок. — 14 января 1887 года… — пробормотал он, и оба углубились в чтение статьи:
— Мсье Легри, да ведь это настоящий роман! — громко воскликнул Жозеф. — Я их так ясно себе представляю: загадочная баронесса под густой вуалью, связанный по рукам и ногам Проспер Шарманса, суровый доктор и…
— К сожалению, это не вымысел, Жозеф, — понизив голос, заметил Виктор. — Все так и происходило на самом деле. Пойдемте, здесь не принято шуметь.
На улице шел дождь, и Виктор поспешил раскрыть зонт.
— Итак, теперь я не сомневаюсь, — мы имеем дело с местью. Но кто кому хотел отомстить? Ювелир Шарманса доктору Оберто? Или наоборот?
— Да нет, патрон, не похоже, — задумчиво ответил Жозеф. — Мне показалось, что эти двое прекрасно ладят друг с другом. Если, конечно, человек, с которым встречался Шарманса и за которым я следил, и есть тот самый доктор Оберто.
— Судя по вашему описанию, это он, — кивнул Виктор.
— К тому же, я вел его до улицы Наварры… Может, отсюда и его литературный псевдоним?
— Вы определенно делаете успехи, Жозеф, — похвалил юношу Виктор.
— Интересно, эти двое в сговоре или один из них верховодит? — задумчиво произнес Жозеф. — Хотя… для Ноэми Жерфлер это уже неважно: баронесса де Сен-Меслен сошла со сцены. Да и бедняжке Элизе, чья вина состояла лишь в том, что ее мать — воровка, тоже уже ничем не помочь.
— А Луи Дольбрез не вызывает у вас подозрений?
— Похоже, он тоже имеет отношение к этому делу, — кивнул Жозеф. — Куда мы пойдем сначала?
— В ломбард. Туда добираться ближе.
— Если повезет, перехватим нашего Шарманса во время обеда, — сказал юноша, а про себя добавил: «Да и нам самим не помешало бы перекусить».
Однако бородатый толстяк так и не появился в обеденный перерыв на улице Фран-Буржуа.
— Простите, — обратился Виктор к сутулому молодому человеку с лохматыми бровями, — вы мне не поможете? Я никак не могу найти вашего коллегу, Проспера Шарманса…
— Ничего удивительного, он заболел.
— Ну надо же. И давно? — спросил Виктор.
— Сегодня утром. Но не могу сказать, что я по нему скучаю, — неприязненно добавил его собеседник.
— Неужели у него такой тяжелый характер?
— Хуже того, он фанатик, — хмыкнул молодой человек. — Ведет себя так, словно весь хлам, что приносят нам сюда эти бедолаги, безраздельно принадлежит ему, а ломбард — это главное дело его жизни. Смотреть противно, с каким важным видом он тут распоряжается! — Молодой человек с чувством плюнул себе под ноги.
Виктор с Жозефом переглянулись и, выйдя из ломбарда, остановили наемный экипаж.
Дома бывшего ювелира тоже не оказалось. Виктор с Жозефом вернулись в экипаж и велели отвезти их на улицу Монж. На сей раз злой и голодный Жозеф остался ждать внизу, а Виктор позвонил в квартиру доктора Оберто. Дверь открыл тот же мрачный слуга, что и в субботу. Он посмотрел на Виктора с некоторой неприязнью и процедил сквозь зубы:
— Доктора нет дома.
Виктор извлек из кармана монету в сорок су и ловким движением — оно уже стало входить у него в привычку — опустил в карман лакея. Тот округлил губы, будто собирался надуть большой пузырь, и сразу стал гораздо более разговорчив:
— Во время обеда рассыльный принес ему записку, доктор тут же собрался и уехал в Сальпетриер.
…В больничных корпусах сказали, что сегодня доктор Оберто не появлялся, и Виктор разозлился, что день прошел впустую. Жозеф мысленно клялся, что больше никогда не возьмется за расследование на голодный желудок.
Они медленно шли по территории Сальпетриер, размышляя, что делать дальше, когда возле часовни Сен-Луи к ним бросилась маленькая хрупкая старушка.