— И не он один! Кстати, не подскажете, в котором часу он обычно тут появляется?
— Он приходит, когда ему вздумается. Вот вчера вообще не явился, чем весьма огорчил мсье Сали, ведь если хочешь прославиться, надо все время быть на виду. Если так пойдет и дальше, его место займет кто-нибудь другой — здесь, на Монмартре, знаете, сколько поэтов.
— Похоже, вы тут со всеми знакомы. Я хотел бы взять интервью у некоего мсье Навара.
— Да-да, есть такой, — кивнул швейцар. — Я слышал, он говорил, что часто бывает в доме шестнадцать по улице Круассан, там находится редакция «Эко де Пари».
— Спасибо, вы нам очень помогли! Мы вернемся вечером.
И оба вышли из здания.
— Подождите, вы же так и не сказали, в какой газете работаете!
— «Пасс-парту»! — крикнул Жозеф через плечо.
В этот час народу на улице Круассан было куда меньше, чем ранним утром. Под навесом у подъезда громоздились огромные рулоны бумаги, обернутые провощенной тканью, — вскоре на ней напечатают газеты.
Жозеф вспомнил, как встретился здесь с другом детства и о том, какой сытный за этим последовал обед, и у него потекли слюнки. Вот бы сейчас съесть круассан, или хотя бы яблоко, не говоря уже о жареной картошке… Да разве мсье Легри даст ему спокойно перекусить…
Они подходили к дому номер шестнадцать, в котором размещалась редакция «Эко де Пари», когда их обогнал блондин с моноклем и сигарой.
— Альцест… Алкивиад… — Виктор пытался припомнить его имя. — Нет, Альсид, — и уже громче повторил: — Альсид Бонвуазан!
Молодой человек резко остановился и обернулся.
— Простите, мсье, мы знакомы?
— Меня зовут Виктор Легри, мы с вами встречались в «Мулен-Руж».
— Ах, да, я вас вспомнил, — поклонился тот. — Вы ко мне? Тогда подождите в холле, я буду через пять минут.
Блондин устремился в коридор, в конце которого красовалось окошко с табличкой «касса», и вскоре вернулся с довольным видом.
— Прошу меня извинить, дело в том, что мою статью могли не напечатать, и тогда я остался бы без ужина. А теперь могу даже расплатиться с квартирной хозяйкой. Чем я могу вам помочь?
— Скажите, что вы знаете о некоем Наваре?
— Почти ничего: он пишет обо всем понемногу, кроме медицины, хотя сам читает лекции в Сальпетриер.
— А у вашей газеты есть архив?
— Идемте, я вас провожу.
Бонвуазан провел их в большую комнату, где в застекленных шкафах хранились объемистые подшивки газет. Архивом заведовал меланхоличный старик в картузе.
— Скажите, что вас интересует, и Герберт вам поможет, если, конечно, это в его силах. Пока! — И Бонвуазан скрылся.
— Благодарю вас, — ответил Виктор.
— Дайте нам, пожалуйста, подшивку за ноябрь тысяча восемьсот восемьдесят шестого года, — попросил Жозеф, но старик в ответ лишь с сожалением развел руками:
— Увы, ее тут нет.
— А за восемьдесят седьмой есть?
Старик с неожиданным для своих лет проворством бросился к одному из шкафов, вскарабкался по приставной лесенке на самый верх и достал с полки увесистую подшивку газет. Жозеф хотел было помочь ему, но старик сам донес свою ношу до стола.
— Только аккуратнее, пожалуйста, — наставительно произнес он и вернулся к своему столу.