– Ах, как хорошо хоть немного побыть на воздухе. Так вы говорите, вы живете за городом?
– Вы не закончили: эта ваша соседка спасла жизнь какой-то девушке…
– Да-да, она работала консьержкой, ее фото поместили в газете. Нет, конечно, не на первой полосе, но все же ей было чем гордиться, потому что тот выпуск хорошо продавался – ну еще бы, с таким-то заголовком на первой странице!
– С каким заголовком?
– Все, что я помню, речь там шла об освобождении заложников в Ливане. А она, Эмильена, оказалась на четвертой странице, совсем неплохо.
Она глубоко вздохнула.
– Знаете, все эти допросы меня так взволновали. Получается, что преступник зашел в квартиру, сделав дубликат ключей. Эмильена никому не доверяла, всегда запиралась на два замка. Полицейским пришлось выламывать дверь. Это я позвонила месье Бурдуэну, ее Тоска так страшно выла.
– Но если преступник зашел, не сломав замок, то, возможно, это был кто-то знакомый? Родственник или съемщик?
– Да что вы говорите! Никаких родственников у нее отродясь не было, а сдавать квартиру тоже нет никакой возможности – всего двадцать восемь квадратных метров, крошечная комнатенка – настоящий чулан, да при нем кухонька размером с кладовку! К тому же я живу за стенкой и все слышу. Нет, Эмильена жила совершенно одна: любовные романы, телевизор да собака. Если бы к ней кто-то приходил, я бы знала, у нас ведь стены картонные! Знаете, когда у этой ненормальной Буйон кошки мяукают, мне кажется, что они у меня под кроватью!
– Значит, это мог быть кто-то, кого она знала, кто-то, кто помогал ей по хозяйству, или медсестра…
– Скажите-ка, эта история вас заинтересовала.
– Вообще-то я люблю детективные истории, расследования, все в этом духе… И должен вам сказать, то, что вы рассказываете, будет поинтереснее, чем «Тайна желтой комнаты»[1236].
– Правда? Не знаю ничего об этой желтой комнате, но вы правы. Как говорит месье Бурдуэн, не каждый день у нас под носом совершается столь идеальное преступление. Но вы спросили про медсестру, и я кое-что вспомнила. В последнее время к Эмильене действительно ходила одна женщина, массажистка. Когда у Эмильены болела спина, лучше было не попадаться ей на глаза, и к тому же она совершенно переставала заниматься хозяйством. Я ее больше не видела, эту массажистку. Я хотела пригласить ее, чтобы она и мне делала массаж, но она сказала, что переезжает.
– Что это была за женщина?
– Очень милая, очень вежливая. Я даже как-то раз спросила у нее, чем она красит волосы, думала тоже выкрасить волосы голубым. Конечно, в моем возрасте о красоте и речи нет, но в наше время к сединам нет никакого уважения.
– Но… Вы сообщили о ней полиции?
– Я ведь уже объяснила вам, что им я никогда ничего не рассказываю. Нет, о массажистке в полиции не знают. Хотя, возможно, это верное направление…
– Я читал немало детективов и могу вам сказать, что такое убийство вряд ли могла совершить женщина, – уверил ее Миро.
– Душитель вдов… – вздрогнув, прошептала старуха. – Я поставила на дверь еще два замка. Что ж, мне пора возвращаться, а с такими ногами я еще полчаса буду карабкаться по лестнице…
Пока вдова Манжен уплывала вдаль, раскачиваясь от одной трости к другой, Миро вернулся на могилу «тетушки», изображая самые родственные чувства и пытаясь подвести итог всему, что он сумел узнать. У Эмильены Багу никогда не было квартиросъемщиков, а значит, он мог быть уверен, что Шарлин Кросс ему врала. «Вообще-то одно ее имя уже должно было заставить меня задуматься».
Когда Миро решил покинуть кладбище, вдова уже добралась до своего дома. Он дошел до кондитерской и наткнулся на закрытую дверь: обед до четырех часов дня. Миро отправился в бар «Релакс» на улице д’Опуль. Ему нужен был кофе. Войдя, он заметил лысоватого типа, с которым столкнулся в прошлый вторник при входе в дом 52: тот полулежал на стойке. Бурдуэн выпивал: благодаря нескольким кружкам пива, он сумел достичь состояния блаженного отупения. У его ног дремали две великолепные лайки. «Старик, вот он, момент истины, если он тебя узнает, ты пропал!» – сказал себе Миро, усаживаясь за стойку рядом с Бурдуэном.
– Это ведь северные собаки? Совершенно потрясающие! – заметил он, цокая языком.
Бурдуэн обратил на него мутный взгляд.
– Вы так считаете? Я с вами полностью согласен. А те, кто утверждает, что я их не кормлю, пусть катятся ко всем чертям!
– Они выглядят вполне сытыми. Кто же говорит подобные глупости?
– Говорил. Больше не говорит. Теперь она вообще ничего не может сказать. В ящик сыграла – и все тут.
– Вы о ком?
– О консьержке с четвертого этажа. Потрясающее преступление! Вы что, не слышали? О нем даже в газете писали. Убийцу так и не нашли. Сначала он натянул ей на голову пакет, чтобы она поутихла, а потом распотрошил ей живот, чтобы убедиться, что она отправилась к праотцам. Наверняка у него были с ней свои счеты, потому что из квартиры ничего не пропало – во всяком случае, ничего заметного. Хотя, может, у нее и были где-нибудь припрятаны какие-то сбережения.
Голос Бурдуэна становился все тише – явно из-за нехватки горючего. Миро жестом попросил у бармена стакан вина и очередную кружку пива. Бурдуэн тут же окунул усы в пивную пену. Тяжело дыша, он продолжил гнусавым голосом:
– Или же у него были счеты с ее книгами. Потому что с ними он тоже расквитался.
[1236] * Первый детективный роман Гастона Леру из серии «Необычайные приключения Жозефа Рультабия, репортера», опубликован в 1907 г.