«Ты ведь уже далеко не молода! Но никто не знает, что скоро ты доживешь до седьмой жизни».
На виске у нее забилась крошечная вена. Кивок головой. Решение. Ответ был скрыт внутри книги. Она открыла ее.
Это был уникальный экземпляр, усеянный рукописными пометками, с оригинальными рисунками, с приложенными редкими документами: единственное в своем роде издание.
Она аккуратно переворачивала страницы. Остановилась, чтобы прочесть пару стихотворных строк, которые Луиза Мишель посвятила Виктору Гюго: они были написаны энергичным почерком на полупрозрачном листке бумаги:
Чернеет сквозь туман утес, укрытый тенью.
Там прячется опальный господин.
Рождая по ночам несметные виденья,
Надежду зажигает он один.
За стихами следовал черновик письма, адресованного Гюго:
«Дорогой мэтр, Анжольрас просит у вас прощения за дерзость, которую он позволил себе вчера, и за сегодняшнюю вольность…»
В том же конверте лежало письмо, написанное рукой самого Гюго – дань уважения Луизе Мишель. Она медленно, шепотом прочла его:
Ее любимое стихотворение было вложено в книгу на странице, где капитан Немо говорил: «Неужто я не знаю, что на земле существуют обездоленные люди, угнетенные народы? Несчастные, нуждающиеся в помощи, жертвы, вопиющие об отмщении!»***[1233]. Стихотворение называлось «Баллада в честь Луизы Мишель» и было подписано Полем Верленом:
Гражданка! Библия твоя,
Ты за нее умрешь, – то Честь!
На полях напротив другого высказывания Немо Луиза Мишель от руки переписала перевод одной канакской[1234] песни:
Стр:
Прекрасно, чудесно – Ка коп
Красное небо! – Меа моа
Красный топор, – Меа гхи
Красное пламя, – Меа йеп
Красная кровь – Меа руйя
Но это был индус, господин профессор, представитель угнетенного народа, а я до последнего вздоха буду защитником угнетенных!
– Меа руйя, – прошептала девушка в наушниках.
Она потушила сигарету. Эта книга разрушила жизнь Мари-Джо и отравила ее собственную жизнь. Приходилось повсюду таскать ее с собой, хранить ее, никому не показывать, ждать. Когда все закончится, она с превеликой радостью избавится от нее: в этом мире достаточно безумцев, готовых неплохо заплатить за это издание. Тогда она будет наслаждаться жизнью. Она успокоится, станет такой же, как все.
– Скоро, уже скоро. Осталось только трое.
9
23 октября
Миро налил в чашку горячей воды и с изумлением уставился на нее: он не сразу понял, что забыл насыпать в кофеварку основной ингредиент. Он страшно устал. Ночью он часто просыпался и всякий раз будил Лемюэля – тот ворочался, спрыгивал с кровати, а часов с пяти совершенно не давал Миро спать.
Пока кофеварка, булькая, выплевывала кофе, Миро принялся наматывать круги вокруг телефона, словно надеясь, что тот зазвонит сам. Наконец он не выдержал и, поддавшись порыву, вытянул руку, чтобы набрать не дававший ему покоя номер. Услышав незнакомый голос с рокочущим акцентом, он едва не повесил трубку.
– Алло?
[1233] * Превыше мужчины (лат.).
[1234] * Канаки – самоназвание коренных жителей Гавайских и Сандвичевых островов.