– Миро, прошу тебя.
Она обвила его руками, принялась целовать его лицо.
– Нелли, подожди, нет…
Изнутри его словно кололи тысячи маленьких иголок. Он попытался сопротивляться, но со страхом понял, что в нем проснулись прежние чувства к ней. Нелли расстегнула его рубашку, ослабила ремень на джинсах, положила руку ему на живот. Покорившись ей, Миро совершенно расслабился, потерял всякую связь с реальностью. Она разделась. Он мягко провел руками по ее груди, бедрам, ощутил жар ее тела, зашептал давно забытые слова, удивляясь тому, что даже в этом безумном порыве, в этой попытке забыться не может обойтись без нежности. В ее поцелуях сквозило отчаяние, она прижималась губами к его рту, цеплялась за его шею со страстью, столь же сильной, как и его желание.
Он сбросил одежду и вытянулся на диване рядом с ней, чтобы сполна насладиться ее телом.
Вечер не спешил положить конец этому октябрьскому дню, по воле коварного солнца вдруг ставшему майским. Лора сидела на террасе кафе на площади Контрэскарп, чувствуя себя не счастливее чахлой травинки, что упрямо пробивалась на краю тротуара. Почему она вдруг решила поступить как полная дура? Надо было соглашаться. Ужин, всего лишь один ужин. «Никогда в жизни я не совершала подобных ошибок», – подумалось ей. Она вдруг разозлилась на него: ведь он попытался было за ней ухаживать – и тут же отступил. С другой стороны, чего ждать от человека, который выглядел так, словно с него живого содрали кожу. Она вдруг воспрянула духом. Надо пройтись по набережным, найти его…
«О, это вы? Какая неожиданность! Знаете, я тогда забыла сказать вам…»
Забыла сказать – о чем?
– Мадемуазель, вам, как обычно, кофе и большой стакан воды?
Официант ушел.
Было еще довольно тихо – спокойный период, предваряющий массированное нашествие на рестораны. Два паренька пинали по площади консервную банку. Из окна первого этажа высунулась женщина, закричала:
– Софиан, Наруаль, быстро домой, пора делать уроки!
Лора откинулась на спинку стула. Этот голос напомнил ей другой – голос ее матери…
«Лора, из школы возвращайся прямо домой, ты поняла?»
Ей приходилось выслушивать многословные предостережения, в которых речь шла о страшных опасностях, что подстерегают маленьких девочек, в одиночестве гуляющих по улицам. У нее не было друзей: она жила между школой, двором и квартирой – двухкомнатной клетушкой с кухонькой и душевой кабиной возле туалета. Высунувшись из окна, она могла разглядеть кусочек улицы Рокетт и парикмахерскую, где ее мать без конца стригла, укладывала, завивала и красила волосы дамам из окрестных домов. Отца она видела только на фотографии. Мать, говоря о нем, называла его «этот бабник», «эта скотина», или – когда бывала в настроении – «тот человек». В минуты особой нежности она сжимала Лору в объятиях так крепко, что у девочки перехватывало дыхание, и брала с нее клятвенные обещания. Лора повторяла, что никогда ее не бросит – уж тем более не ради мужчины, «ведь всем этим сволочам нужно только одно».
Вечером, засыпая, она вспоминала все фильмы, которые видела. Она тихо вставала с кровати, забиралась на стул и разглядывала себя в висевшем над камином зеркале. Сбрасывала ночную рубашку и из-под опущенных век изучала свое тело, воображая мир, в котором ее ждет совсем иная, полная событий жизнь. Она обещала себе, что никто и ничто не станет руководить ее жизнью – позже, тогда, когда она станет свободной.
Лора вздрогнула. Поднялась, заплатила за кофе. На тротуарах один за другим зажигались фонари. Она медленным шагом вернулась на улицу Патриархов, прошла мимо фотоателье. Еще не пришло время для встречи с призраками.
Нелли взглянула на часы. Закутанный в одеяло Миро тяжело дышал. Высвободившись из его объятий, она собрала одежду. Быстро оделась, раскрыла пудреницу и в маленькое зеркальце увидела, что он пристально смотрит на нее.
– Уже уходишь? Я пойду с тобой, – сказал он.
– Не нужно, я возьму такси. Ты мне позвонишь или я тебе?
Он приподнялся на локте.
– Послушай, Нелли, ты замужем, у тебя ребенок…
Она отвернулась, бросила пудреницу в сумку.
– Все ясно. Ты получил, что хотел, а теперь от меня избавляешься, – бросила она резким тоном.
Миро глубоко вздохнул. Как заставить ее понять, что эта игра заранее проиграна?
– Жаль, что ты считаешь меня способным на такое. Я лишь хотел сказать, что решать тебе.
Она взглянула на него так, будто бы он ее ударил.
– Чертов лицемер! Если бы ты не попросил, я никогда бы не совершила такой ошибки, никогда не купилась бы на твои причитания!
Изумленный Миро сел, опершись на спинку дивана.
– Подожди-ка, что ты имеешь в виду?