Он понял, что ему не следовало так говорить. Она потеряла брата, ей пришлось нелегко. Он снова повел себя как идиот.
Она отвернулась, посмотрела на приоткрытую дверь в спальню.
– Прости за нескромный вопрос. У тебя кто-то есть?
– Нет, сейчас нет, точнее…
Он вдруг понял, о чем именно она спрашивает.
– Да, у меня есть девушка.
– Какая она?
Раз уж он начал врать, придется идти до конца.
– Она не требовательна. Как раз такая женщина мне и была нужна.
– Миро, тебе прежде всего нужна уборщица.
Он изумленно посмотрел на нее. Если бы она сказала это с улыбкой, он не среагировал бы, однако она разглядывала захламленные комнаты с презрительной усмешкой. Они молча смотрели друг на друга. Он заметил мелкие морщинки у нее вокруг глаз, горькие складки в уголках рта.
– Господи, Нелли! Зачем ты мне это говоришь? Тебе наверняка страшно одиноко в твоих чистейших хоромах!
За спокойным, ровным тоном его слов скрывалось злорадство, стремление подколоть ее.
– Ролана вчера похоронили, – выдохнула она.
Она сняла пальто и уронила его на пол. На ней было хлопковое платье и туфли на плоской подошве. Собранные в хвост длинные волосы делали ее похожей на растерянную маленькую девочку. Он стоял перед ней и не мог двинуться с места, не мог произнести ни слова утешения. Нужно было обнять ее, погладить по голове, сказать, что со временем все наладится. Вместо этого он лишь тихо проронил:
– Надо было сообщить мне.
– Прости, я подумала, что так будет лучше, вы ведь поссорились? И потом, я помню, как ты ненавидишь похороны.
– В полиции спрашивали обо мне?
Он заметил краткую вспышку в ее глазах.
– Нет. А должны были?
– Меня даже не вызвали дать показания.
– Наверное, они не знают о твоем существовании.
– Человек-невидимка, да?
Она медленно покачала головой и прошептала:
– Знаешь, мне многое довелось пережить, и все это далось мне с большим трудом… Если тебя не вызывали в полицию, значит, у них нет для этого повода. Что тебя беспокоит? Тебе не в чем себя винить.
– Конечно, да, ты права. Садись.
Она опустилась на диван рядом с ним. Он почувствовал, как ее бедро прижалось к его ноге. Внезапно он вспомнил день, когда она ушла от него. Его охватила грусть. Годы одиночества сгладили мучительное воспоминание об их расставании, но вдруг на смену этому воспоминанию пришли огромное сожаление и желание. Он незаметно отодвинулся: его пугало волнение, поднимавшееся в нем в присутствии Нелли.
– Я тебя провожу, – сказал он.
– Не сейчас, позволь мне ненадолго остаться. Ты мне нужен.
– Я не хочу, – мрачно ответил он. – Я не смогу понять, насколько ты со мной честна.