Глава двадцать первая
Тот же день, вечер
Гедеон листал журнал, посвященный анатомии молодых пышнотелых девиц, выряженных в телесного цвета трико. Постороннее вмешательство оказалось для него столь неожиданным, что он разорвал страницу, смял журнал и засунул все под стойку. Щеки его сделались пунцовыми.
– Вы! Какого черта! Вы меня напугали!
– Что конкретно произошло после того, как обнаружили труп Энтони Форестера? Покопайтесь в своих воспоминаниях, это очень важно. Постарайтесь воспроизвести всю сцену так, будто она произошла только что.
– Ох! Опять эта история! Прямо наваждение какое-то! И это в тот самый момент, когда полиция переворачивает вверх дном номера господ Финча и Янга!
– Это поможет вам освежить память?
Виктор положил рядом с медным колокольчиком три монеты. Гедеон тут же схватил их и положил в карман.
– Ну хорошо, будем считать вопрос решенным. Мне нужно сосредоточиться. – Он прикрыл глаза и приложил пальцы к вискам. – Вспоминай, вспоминай… Старая Филаминта вывалилась из номера, истошно вопя. Ее крики взбудоражили весь персонал, который тут же ринулся на третий этаж, в двадцать шестой номер. Этот тип, пардон, господин Форестер, лежал в ванной, из его груди торчала стрела. Полетт грохнулась в обморок, а патрон…
– Как он был одет? Ну же, сделайте над собой усилие!
– В клетчатый пиджак и кальсоны. Башмаки кто-то засунул в биде. Мне очень стыдно, но покойник был настолько нелеп, что я не смог удержаться от смеха. Его штаны и бумажник искали повсюду, но они исчезли, как и у господина Финча.
– Кто был с вами, когда стало ясно, что Форестер убит? Подумайте хорошо, это крайне важно.
Пальцы Гедеона стали массировать виски, будто пытаясь пробуравить в них две дыры.
– Ну, там были… Господин Дутремон, главный администратор отеля, Жодье, дежурный администратор, горничная Полетт и Филаминта.
– А парень, с которым вы впоследствии говорили, этот рабочий с кухни, Курсон?
Гедеон отнял пальцы от висков и открыл глаза.
– Об этом воспоминаний у меня не сохранилось… то было настоящее безумие… Постойте! Нет… Но… Вот черт, в башке все перемешалось! Лучше спросите кого-нибудь другого. Если хотите, я могу вернуть вам деньги.
– Нет-нет.
– Как бы там ни было, перед самым прибытием полиции Курсон отдал мне фуражку и залег на дно в Старом Париже. Впрочем, это вы уже знаете.
– Он отдал вам фуражку или сообщил, где она находится?
– Он мне ее отдал, уточнив, что она принадлежит типу, расправлявшемуся с завтраком Форестера.
– Где можно найти Полетт и Филаминту?
– Сейчас они на кухне. Готовят чашки и приборы для завтрака, который будут подавать утром. Лестница в глубине вестибюля.
Филаминта проверяла чистоту бокала, глядя через него на свет газового рожка.
– Моя маленькая Полетт, уверяю вас, тот, кто мыл эту посуду, – большая свинья.
– В случае с Фердинандом это неудивительно, ведь если у нормальных людей на руках растут волосы, то у него – целые баобабы!
Виктор кашлянул.
– Мадам, Гедеон посоветовал мне навести у вас кое-какие справки. Я полицейский.
– Но на вас нет мундира, – проворчала старая Филаминта.
– Я только поступил на работу. Комиссар Вальми желает знать, был ли с вами Курсон в тот момент, когда нашли Форестера.
– Я была одна.