– Вы что, ничего не знаете? Утром какой-то чокнутый совершил покушение на шаха, когда тот выходил из своего дворца на авеню Малакофф. Когда правитель уже сел в свое купе, из собравшейся на тротуаре толпы выскочил какой-то субъект и попытался продырявить его тыкву из револьвера. К счастью, великому визирю с помощью генерала Парана удалось его разоружить. Не буду утверждать, что безутешно оплакивала бы смерть персидского царя, но она бы меня потрясла, особенно после убийства короля Италии. Чего они добиваются, эти анархисты? Чтобы на земле не осталось ни одного правительства?
– В отсутствии шаха гурии танцуют, – сказал Виктор.
– Очень остроумно! Только вот не гурии, а фурии! У вас что, зубов не хватает? Тогда обратитесь к логопеду! Ага, я вижу, вы мне не верите! Спросите у мадам Примолен, ей об этом рассказала мадам Бушарда, узнавшая новость от ломовика из «Маленького мавра», видевшего все своими глазами. Уф, я больше не могу! Первый раз в жизни взламываю дверь, – констатировала мадам Баллю, тяжело опускаясь на циновку мансарды.
– Поскольку у вас есть универсальный ключ, взламывать ничего не придется, – успокоил ее Виктор, – и о незаконном проникновении речи тоже не идет, ведь здесь вы у себя дома.
– Верно. Этот господин Ватанабе, помимо прочего, оказавшийся человеком более корректным, чем я думала вначале, – мой жилец, пусть даже квартира, в конечном счете, принадлежит вам.
Неужели в этой комнате жил один и тот же человек? Ее внешний вид позволял в этом усомниться. По одну сторону разделительной линии, состоявшей из трех циновок, выложенных в ряд, высилась груда коробок, набитых посудой и кухонными принадлежностями, по другую – царила спартанская обстановка в виде ватного матраса с периной, табурета с подсвечником и идеально ровной стопкой книг.
Жозеф полистал томики, посвященные статистике и похоронным обрядам разных стран, и вновь аккуратно, будто по отвесу, их сложил. Потом они с Виктором приступили к осмотру постельных принадлежностей. Пока Жозеф ощупывал подушки, его шурин схватил одеяло и резко его тряхнул. Из швов выпало несколько перьев, которые, кружась, стали медленно опускаться на землю.
– Эй вы! Поосторожнее там, я потратила уйму времени чтобы привести эту дрянную перину в порядок, а то она держалась на одном честном слове да бельевых прищепках! – проворчала мадам Баллю.
Ее лицо исказилось в гримасе.
– Господи Иисусе, простыни! Какая гадость! Чтобы пользоваться ими и дальше, в моющий раствор придется добавить сапониту и тереть их до скончания века!
Она протянула Виктору руку, будто прося подаяния.
– Думаете, я буду платить из своего кармана! Сапонит стоит денег. Эй-эй, может, вам на голову сегодня шкаф свалился! Что вы делаете?
Не обращая внимания на стенания консьержки, Жозеф с Виктором, охваченные внезапной яростью, стали столь безжалостно рвать подушки и перину, что комната тут же будто покрылась снежной пеленой. Беспрестанное чихание и кашель отнюдь не воспрепятствовали последующему разграблению матраса путем его вскрытия.
Охваченная паникой и гневом, мадам Баллю металась между Виктором и Жозефом, пытаясь остановить их, затем, запыхавшись, на несколько мгновений замирала, закрыв рот и глаза, и возобновляла свою бесполезную суету.
– Хватит! – завопила она.
И они наконец остановились. Лица их были окружены ореолом пуха.
– Ха, а ведь я надеялся совсем не на это, – невнятно пробормотал Жозеф.
– На что же вы надеялись? Найти бриллиант Дерианур[1170], украшающий каракулевую шапку шаха?
– Нет, на бриллиант стоимостью в двадцать миллионов мы не рассчитывали, – признался Виктор, – просто думали, что здесь окажутся перья экзотических птиц.
– Вы спятили! Вам что здесь, лавка, торгующая пухом и пером? Здесь живет японский бумагомаратель, а не модистка!
– Повторите слово в слово то, что вы только что сказали, – приказал ей Жозеф.
Мадам Баллю попятилась – в смущении и задыхаясь от волнения.
– Вы спятили, – прошептала она, отчаянно пытаясь справиться с приступом кашля.
– Да нет, что вы сказали после.
– Вам что здесь, лавка, торгующая пухом и пером? – покорно пробубнила охваченная ужасом консьержка.
Жозеф щелкнул пальцами.
– Вот оно! Лавка на улице Бога! Она как раз торгует перьями! Вспоминайте, Виктор. Фуражка, найденная в номере Энтони Форестера, опилки деревянных плит для мостовой, идентифицированные аптекарем, фабрика на улице Гренель, улица Бога…
– Там что, есть такая лавка?
– В тот день она была закрыта.
– Значит, мы пришли сюда не напрасно. До свидания, мадам Баллю, простите нас за беспорядок, который мы тут устроили! – крикнул Виктор и бросился к двери.
[1170] Дерианур – алмаз весом 182 карата, считающийся самым крупным и прекрасным бриллиантом иранских шахов.