Человек в панаме оттолкнул от себя пьянчужку.
– Какой гадкий! Отказывается утешить сиротку без гроша в кармане.
Вокруг стала собираться толпа. Человек в панаме призвал прохожих в свидетели. Некоторые улыбались, убежденные в том, что сцена была разыграна для них специально.
– Причем на Выставке! Позор! – Девушка разразилась хохотом и переключилась на блюстителя нравственности с рябым лицом, бесцеремонно потащившим ее за собой. Блондин ретировался.
Человек в панаме засунул руку в карман и принялся наблюдать за японцами. Усевшись в круг, они с помощью палочек поглощали клейкий рис. Один из них привлек его внимание. Хотя человек в панаме и считал себя физиономистом, он был не в состоянии дать имя этому персонажу в кимоно и гриме, который придавал ему сходство с бешеным псом. Нервы его были натянуты до предела, он вытащил из кармана куртки круглый разноцветный предмет на веревочке, который в его руке тут же стал совершать пируэты. Сзади послышался чей-то визг.
– Пап, хочу это!
Сопливый мальчуган в матросском костюмчике тыкал пальцем в его йо-йо.
– Эй, дяденька, а ну дай его мне!
Человек в панаме попытался найти компромисс:
– На тебе, голубок, пакетик миндаля в сахаре. Я взял из него только два кусочка.
– Нет! Я хочу твою игрушку!
Человек в панаме нахмурился и напустил на себя грозный вид, способный обескуражить даже самого злобного китайского бандита. Юнец ухмыльнулся:
– Какой ты страшный!
– Убирайся! Или я тебе так дам, что будешь помнить меня, даже когда станешь немощным стариком! – прорычал он.
– Пап! – завопил мальчуган. – А дяденька злой!
Отец, бледный, с трудом стоявший на ногах старикашка, проблеял козлиным голосом:
– Жан-Поль, если ты будешь продолжать в том же духе, мы не пойдем аплодировать «Малышам Гийома»! Что же касается вас, сударь, будьте снисходительнее, это всего лишь ребенок.
– К тому же сопливый, вы бы его лучше нос вытирать научили.
Человек в панаме поспешно ушел и, прикрываясь кустом, стал наблюдать за садом. Проглотив свой рис, весь до последнего зернышка, японцы гуськом направились в театр.
Йо-йо ринулось вверх и снова грузно опустилось. Столько усилий и все напрасно! Вечер пропал зря. «Я еще вернусь. И буду возвращаться сколько нужно».
Глава восемнадцатая
Четверг, 2 августа
В три часа ночи Жозеф, страдая от бессонницы, ощупью прошел на кухню. Намазывая полбагета клубничным вареньем, он разглядел на растрескавшейся стене очертания подушки.
Вырванный из сна, в котором он тщетно пытался найти туалет, Виктор отправился по нужде. На обратном пути его нога ударилась о какой-то предмет, тут же отлетевший под кровать. Едва сдержав рвущееся наружу проклятие, он помассировал мизинец на ноге, встал на корточки и вытащил куклу Алисы. Она была совершенно лысая. На поиски ее оторвавшейся шевелюры ушло несколько минут.
– Линяет, – прошептал он, и на него внезапно обрушилось озарение.
На следующее утро, когда на часах пробило десять, взволнованный Жозеф встретил Виктора в лавке зычной фразой:
– Постель Ихиро!
– Перья! Заприте дверь на щеколду и бегом за мной, – приказал Виктор, устремляясь во двор дома 18-бис.
При их появлении оживленный разговор между мадам Примолен и Мишлин Баллю резко оборвался. Консьержка, которую их просьба явно раздосадовала, совершила восхождение на шестой этаж, гордо выпрямив спину.
– Надо же, эта старая карга почти не выходит из своей берлоги, но именно она сообщила мне о случившемся!
– О чем же таком она вам рассказала? – поинтересовался Виктор.