— Для начала?! — взвилась я.
— Исправь то, что сделала!
— Да с какой стати?! Я вообще до сих пор не понимаю, что тебя не устраивает! Сам сказал: мир теперь от автора не зависит, персонажи в нем самостоятельные. Живи — не хочу!
— Вот я и не хочу!
Мы в очередной раз уставились друг на друга.
— Котлетка, — мстительно добавил он. — Просто пойми, что я отсюда никуда не денусь, пока ты не напишешь этот клятый текст. Давай не будем ссориться, а?
Это он мне предлагает! Нормально!
— Давай. Тогда первое условие: без дурацких прозвищ.
— Эй-эй, какие могут быть между друзьями условия?
— Мы только не ссориться договорились — и уже друзья?!
Я осеклась. Ренрих улыбался, наблюдая за мной. Однако, заметив, что я смотрю прямо на него, сначала напрягся, а потом усмехнулся и пояснил:
— Ты так забавно морщишься, когда возмущена.
Ага, то есть: если кому-то должно быть неловко, пусть это буду я? Я выгнула бровь.
— На кошку похожа, — добавил Ренрих.
— На кошку? — вырвалось у меня.
Мужчина вдруг нахмурился.
— Мы отвлеклись. Получается, у тебя какие-то проблемы с творчеством?
— Неписец, — пояснила я доходчиво. Ренрих поперхнулся чаем, который не вовремя решил поискать на дне кружки. Чуть эту самую кружку себе на нос не надел. Настала моя очередь улыбаться.
— Так что тебе нужно? Заплатить? — уточнил Ренрих. Я покачала головой. Хотя было интересно, какой-такой валютой собирается расплачиваться со мной книжный персонаж в вымышленной реальности.
— Для начала можно хотя бы не мешать мне думать.
— И сколько тебе для этого понадобится времени?
— Откуда мне знать? Ты сказал, тебе нужна настоящая история. Их из пальца не высасывают, чтобы ты знал.
Ренрих скрипнул зубами.
— Напоминаю, что у тебя на все про все — две недели.
— А как же «между друзьями не может быть условий»? — едко уточнила я.
— Да уж, дружбой тут и правда не пахнет, — отозвался Ренрих и снова у него появилось это настораживающее выражение лица.
— К чему вообще такая спешка? — спросила я. — Тебе нужно вернуться в твой мир?
— Благодаря тебе это не совсем мой мир, — сообщил мужчина и патетично добавил: — Он меня отвергает.
— И в чем это проявляется? — спросила я.
Ренрих подозрительно уставился на меня.