…вниз он смотреть не стал. Только стиснул зубы, давя непроизвольную дрожь, и с опаской оторвал руку от ненадёжной опоры. Поднял её, осторожно ощупывая горячую стену над собой. Медленно, аккуратно, предельно внимательно. Только не торопиться. Не торопиться. Не торо…
Не торопиться не получалось. Тело и разум тихо подвывали от страха и боли, пытаясь как можно скорее уйти от разгорающегося внизу адского пламени. Ноги жгло, как огнём; Азирафаэль чувствовал, что пол раскалён уже докрасна, даже глаза опускать не нужно. Он бессильно всхлипнул. Почему это происходит именно с ним? Он ведь никогда не был лжеучителем…
«А еретиком?..» — ехидно подсказала упрямая совесть.
«И еретиком — нет», — упрямо сказал он себе. — «Я ангел, как я могу неверно понимать Бога?»
Он тихо застонал. Рука бессильно шарила по стене — горячей, липкой, чудовищно гладкой стене. Он мог неверно понимать Бога. Он пошёл против Её плана. Он предал своих собратьев. Если он и не еретик, то… кто?
Стоять, не шевелясь, становилось всё труднее.
«Кроули, ради всего святого, где ты?..»
Стена над ним была гладкой. Азирафаэль в отчаянии уткнулся лицом прямо в горячий камень. Зажмурился, чувствуя, как жгут глаза против воли текущие слёзы. Конец? Что будет, когда он сорвётся?
Он слабо вздрогнул, осознав оговорку: «когда», не «если».
И вдруг с ужасом понял, что сорвётся прямо сейчас. Человек, наверное, упал бы уже давно; ангельское тело всё-таки было покрепче, мышечные спазмы и физическая усталость были скорее данью форме, чем незыблемым аспектом существования. Но и у него уже невыносимо ныли и дрожали от слабости пальцы.
…О горящих, как в огне, ступнях он старался просто не думать.
— Кроули… — измученно прошептал он почти без звука. — Если ты ещё ищешь меня, пожалуйста, поторопись…
Наверное, надо было спуститься вниз и попытаться найти другую траекторию. Наверняка есть место, где опора будет на всём пути вверх.
Ангел осторожно скосил глаза вниз. Ноги невыносимо жгло, но, быть может…
Судорожно вздохнул и, вздрогнув всем телом, ещё крепче вцепился в свою ненадёжную опору. Пол… ну, он ещё был. Но, кажется, уже не совсем твёрдый. Или где-то близко к этому. Он опасно светился тёмно-вишнёвым, и жар, идущий снизу, был уже таким, что даже здесь, в двух метрах выше, Азирафаэль с трудом сдерживал крик. Если он упадёт…
Азирафаэль тихо всхлипнул. На миг мелькнула мысль: что будет, если плеснуть вниз святой воды? Остынет или взорвётся? Он зацепился за эту мысль, чувствуя, что его колотит, как в ознобе. Зацепился — и миг спустя отбросил. Даже если это шанс — он просто не сможет достать флягу. Не сейчас, когда висит на стене, боясь вздохнуть лишний раз.
— Господи, пожалуйста… — с отчаянием прошептал ангел, сам не зная, о чём он просит Всевышнюю. — Пожалуйста…
Он стиснул зубы. И, запрокинув голову, до рези в глазах уставился наверх. Кажется, чуть выше есть что-то, похожее на выступ. Если он сможет дотянуться…
…Если. Если он сможет прыгнуть на полтора метра вверх, как блоха. И попасть на эту крошечную каменную соринку. И не сорваться при этом. И…
Азирафаэль глубоко вздохнул, решаясь, и осторожно, внутренне готовясь к мучениям, высвободил в зримый план крылья. Ахнул, зажмуриваясь. Нет, боль сама по себе была не сильной. А вот жар, поднимающийся снизу, ударил в едва залеченные срезы костей, словно волна крутого кипятка. Ангел беззвучно затрясся, чувствуя, как непроизвольно текут по щекам горячие слёзы. И, до крови закусив губу, чудовищным усилием толкнул своё неприятно материальное тело вверх, распахивая покалеченные обломки крыльев.
И успел ещё ощутить, как зацепились за заветный выступ кончики пальцев.
А миг спустя крылья вспыхнули, словно в огне. Ударила между лопатками, выламывая плечи, ослепительная вспышка боли. Крылья судорожно дёрнулись, содрогнулись в мучительном спазме, раскалённый укол прошил позвоночник — насквозь, до самых висков…
И мир закувыркался перед его глазами.
Потом был удар о камни, оборвавший дыхание.
И мир стал пламенем.
-----------------------
[1] Шестой круг Ада, согласно Данте, составляют стены города Дит, где в открытых раскалённых могилах мучаются еретики и лжеучителя.
Глава 9
Кроули знал, что не должен кричать. Слишком хорошо понимая, насколько невероятно повезло им, что на них до сих пор никто не наткнулся, он чувствовал, осознавал с полной отчётливостью зверя, уходящего от загонщиков: нужно молчать.
Беда в том, что сейчас ему было плевать на доводы разума. Азирафаэля не было полчаса. Тридцать чёртовых минут он не мог найти своего ангела, тридцать чёртовых минут Азирафаэль был где-то совсем один, среди чёртовых горящих могил, в которых еретики могли мучиться тысячелетиями — а ангелу хватит и четверти часа, чтобы превратиться в горстку пепла.