Заклинание, убивающее миры (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты обалдел, Малфой?

Драко вытащил из кармана плеер, несколько раз подкинул на ладони.

— Это её игрушка. Наверное, она по ней скучает.

Бросил коробочку на кровать, развернулся спиной к двери, показывая Поттеру, что разговор действительно окончен. Несколько мгновений тишины, и Драко слышит лёгкий шелест — Патронус Поттера покинул камеру, забирая магическую волну энергии. А вместе с ним пропал и его хозяин. Драко нетерпеливо глянул на постель. Плеера на ней не оказалось.

====== Волкман ======

Знала ли Гермиона, что серый Волкман, который странным образом оказался в её спальне, когда она приехала погостить в Нору — это тот самый, который она подарила Малфою? Конечно, нет. Она не сразу догадалась об этом, не сразу вспомнила. Хотя уже несколько часов кряду смотрела на полочку над камином и недоумевала, откуда у Джинни настолько похожий плеер. Не могло быть такого совпадения, тем более, что мистер Уизли сменил род деятельности и занимал теперь другую должность при Министерстве, не пересекаясь с маггловедением. Да и в сущности, ей было совершенно безразлично всё, что касалось Министерства — больше разочароваться в судейской коллегии она не могла.

По началу Гермиона пыталась защищать права Малфоя. Пыталась добиться свиданий. Пыталась попасть в Визингамот на слушания. Всё было тщетно. Все её попытки оканчивались сухим отказом министерских чиновников.

«Благодарим вас, мисс Грейнджер, за оказанный вами интерес к делу мистера Малфоя. Однако мы вынуждены отказать вам в слушании/свидании/допросе (нужное подчеркнуть), поскольку вы являетесь фигурантом в деле и ваши свидетельствования не дадут суду новой информации, а лишь отдалят момент вынесения вердикта. Ждем вас на Благотворительном Балу, посвящённом…» — и дальше обязательно числилась какая-то культурная отмазка, прикрывающая тот факт, что видеться с Драко ей запрещено. Мир решил, что ей не стоит с ним даже говорить. Мир решил, что так будет лучше… мир был уже несколько раз проклят Гермионой Грейнджер.

Она каждый чёртов день пыталась пробиться к нему. Пыталась отправлять письма и сов, пыталась найти лазейку, найти хотя бы координаты или место, где его держали взаперти. Но найти Азкабан простым волшебникам было нереально. Более ненаносимого здания не существовало. Заголовки Ежедневного Пророка толком ни о чём не говорили. Драко держали под стражей, но не сообщалось ни слова о ходе дела, о слушаниях, о свидетелях. Был волшебник, и нет волшебника. Вот вам и всё правосудие Нового Мира.

Гермиона поселилась в небольшой квартирке в Лондоне, чтобы быть ближе к министерскому суду. Устроилась на работу в канцелярию, проигнорировав официальное приглашение в ряды авроров, подписанное самим Кингсли. Три месяца она пыталась решить что-то сама. Три месяца билась в непробиваемую стену коррумпированной министерской машины. За эти три месяца она не добилась ровным счётом ничего. Она устала бороться. Устала тихо плакать по ночам. Устала быть снова одна. И когда в самом конце лета на пороге появился Гарри с виноватым лицом и стал активно приглашать в Нору на помолвку с Джинни, Гермиона наконец сдалась. Она пообещала заехать на один вечер. Поздравить будущих молодожёнов и уехать, не оставаясь на ночёвку. Она не хотела лишний раз встречаться с Джинни. Ей было неловко смотреть в глаза мистеру и миссис Уизли. А от мысли о встрече с Роном становилось совсем не по себе. Она снова боялась увидеть разочарование и боль, которую она помнила в его глазах, стоя на парадной лестнице Хогвартса, признаваясь в том, что любит Драко Малфоя.

Но Гарри убедил её, что гости появятся только завтра, родители Джинни увлечены подготовкой, а Рон и вовсе забыл уже всю эту историю. В это так сильно хотелось верить, что Гермиона, не смотря на абсурдность сказанного, согласилась-таки остаться на ночь. Старая комната Джинни, каминная полка и серый Волкман, так некстати попавшийся на глаза Гермионе.

Совпадение?

Руки сами тянутся к маленькой коробочке. Сами нащупывают в кармане серый проводок наушников. Сами нажимают «плей».

«Thank you for loving me…» — тихонько запел в ушах Бон Джови. Лавина эмоций — от невероятной радости до дикого отчаяния — прокатилась в душе Гермионы с первыми аккордами старой песни. Она нетерпеливо нащупала кнопку перемотки, заставляя моторчик немагического предмета останавливаться на середине следующего трека. И снова осознавать, что это тот самый плеер. Перемотка—стоп—плей, и снова песня о Нём. Гермиона с яростью перемотала снова, и снова включила песню. Сомнений быть не могло: это тот самый Волкман, который они слушали в вагоне Хогвартс Экспресса по дороге на Дуэльный Турнир в их последний вечер вместе. Тогда они ещё не знали ни про убийства магглов, ни про обвинения, ни про скорое заточение Драко в Азкабан. Тогда для них был только закат за окном поезда и эти песни на двоих. В воображении вихрем всплывали все их самые яркие моменты. Первая дуэль, первый поцелуй, первое признание. То, как он обнимал её в тёмной библиотеке, и то, что она говорила ему, открывая самые страшные и сокровенные тайны. То, как она отказала ему в пыльном тупичке и как он принял её отказ и решение. И то, как они были счастливы зимой на чердаке над старым кабинетом Прорицаний. И его «Посмотри на меня», — полупросьба-полуприказ… И то, как он предложил остаться вместе после школы.

…и в этот миг Гермиона вдруг вспомнила, как Драко, покидая Гетеборг, отправляясь на неравный бой со своим отцом, вручил ей наушники, создавая портал. Через этот портал он собирался вернуться к ней утром. А значит, на плеере осталась частичка магии Драко, незримая привязка, которая существует только до тех пор, пока порталом не воспользуются. С помощью плеера она сможет найти его, даже в ненаносимом Азкабане.

Гермиона вскочила с кровати, судорожно разматывая запутавшуюся в складках плаща палочку. Сжала со всей силы хрупкий пластик плеера и что есть мочи выкрикнула первое, пришедшее ей на ум заклинание, вызванное сейчас бурей самых тёплых воспоминаний о Драко Малфое.

— Экспекто Патронум!

Серебристая выдра, отчётливо совершает несколько кругов по комнате и выскакивает в окно, даже вызывая небольшое движение ветра, хотя и является бестелесной формой.

— Найди его!

====== Где она? ======

Что вы сделаете первым делом, оказавшись возле колодца после недели в пустыне? Станете взахлёб пить губительную для вас воду или послушаете всё же голос разума и начнёте с глотка в час? Драко Малфой был не из тех магов, который пренебрегал голосом разума. Он всегда сначала думал, потом делал. Никто не смог бы назвать его безрассудным или обвинить в опрометчивости. Но, услышав оправдательный приговор в Визингамоте в апреле 2000 года, он, вопреки своей рассудительности, чуть не рванулся к выходу, останавливаемый лишь магическим путами на запястьях, которые не успели ещё снять авроры.

Его слушание состоялось практически в минимальном составе. Судьи, присяжные, адвокат, прокурор и Нарцисса. Мама была на всех его судах. Отец боялся заходить в зал и чаще ждал в холле, Драко видел его, но каждый раз проходил мимо молча, подгоняемый стражами-дементорами и своей гордостью.

Свидетелем сегодняшнего его триумфа и победы оказалась только мама. Она не устроила шумных радостей, не стала виснуть на руках или даже плакать. Статно и достойно прошла она между рядами судей, с уважением расступающихся и дающих ей дорогу. Подошла к сыну, подала руку и молча проследовала к выходу. Темноволосый автор преградил им путь, с недоверием поглядывая на своего грюзного лысоватого начальника. Драко помнил этого мага — именно он выполнял задержание в Хогвартсе в мае 99-го. Именно он радовался поимке особо опасного преступника и жаждал повышения по службе.

— Отпустить! — сухо кинул тот, даже не глядя на бывшего узника.

Гордость, ощущение превосходства — на них с матерью снова смотрели с благоговением, им снова верили, их снова уважали. Понадобился почти целый год, чтобы в зале суда Министерства звучали слова поздравления для Малфоев. Статус был восстановлен. К этому Драко стремился. Этого хотел. Этого он добивался.

Отца они встретили, как всегда в холле. Он с улыбкой обнял сына, даже попытался потрепать за ухом, но остановил движение на похлопывании по плечу.

— Я горжусь тобой, сын!

— Я знаю… — без единой эмоции, будто вокруг снова промозглые стены Азкабана и тени дементоров.

Тихий шелест зелёного пламени каминной сети, мамин шёпот, называющий местоположение ненаносимого мэнора и родные стены, принимающего его поместья.

— Здравствуй, друг!