Степи Евразии в эпоху средневековья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Интересные этнографические материалы дают нам исследования костюмов [Иерусалимская А.А., 1976, с. 22–24]. Это восточного типа халаты с каймой из узорчатого шелка и частично туники византийской формы, декорированные шелковыми «орбикулами», «таблионами» и «клавами». Тогда же зарождались черты современного горского костюма типа черкески. Штаны, являвшиеся типично кочевнической деталью одежды, заправлялись в мягкие сапоги, затянутые у щиколоток тонким ремешком с инкрустированными стеклом накладками и пряжками (рис. 61, 6–9). Многообразными были и головные уборы: от простых повязок до островерхих шлемообразных башлыков.

Одежда алан была яркой, узорчатой, а иногда и роскошной (достаточно сказать, что полностью сохранившийся кафтан из Мощевой Балки сшит из такой шелковой ткани, которую в Иране использовали только для одежды шаха).

Богаты и разнообразны были украшения из драгоценных металлов и стекла. Не имея возможности подробно остановиться на всех категориях и отсылая читателя к таблицам (рис. 62), остановлюсь на специфических для Северного Кавказа деталях инвентаря — зеркалах и амулетах (рис. 62, 6).

Сравнительное изучение зеркал показало, что, за одним исключением (Джераховское ущелье), нет двух зеркал, отлитых в одной форме: зеркала изготавливались в глиняной форме на заказ и были, видимо, личными оберегами человека, выполненными в традициях, типичных для аланского ремесла данного периода в целом и для данного района в частности. Хронологическим признаком является тщательность исполнения. Так, зеркала в V в. изготовлены более аккуратно, чем позднее. Кроме того, несмотря на находки нескольких крупных зеркал в комплексах V в., в целом наблюдается тенденция к увеличению их диаметра на протяжении V–XII вв. Наряду с этим (преимущественно при мужских костяках) на рубеже VII–VIII вв. появляется тип гладкого или орнаментированного миниатюрного зеркальца-амулета (диаметром от 1,2 до 3,5 см.), в основном характерного для западных памятников (рис. 62, 141).

Картография выделяет излюбленные орнаменты для того или иного района Центрального Предкавказья. Например, часто расположенные радиальные линии более характерны для восточных (Чечено-Ингушетия — 31,0 %, Северная Осетия — 26,6 %), чем западных районов (Кавказские Минеральные Воды — 13,1 %, Кабардино-Балкария — 7,1 %). Зеркала с ломаной линией на внешней стороне (или же звездой с восьмью концами и более) типичны для западных (в районе Кавказских Минеральных Вод их около 46 %), а зеркала со звездой, имеющей меньше семи лучей, — для восточных районов.

Некоторые зеркала имеют еще более узкий ареал: так, зеркала с орнаментом из завитков, выполненных выпуклыми точками, типичны только для комплексов у Дарьяльского ущелья и из Чечено-Ингушетии. На некоторых могильниках нет однотипных зеркал (например, в Мокрой Балке), в других случаях разнообразие рисунков сведено к минимуму: в Архоне больше половины зеркал украшено шестиконечной звездой.

Металлические амулеты своим разнообразием и массовостью (250 экз.) также являются специфической особенностью памятников аланской культуры. Они имеют лишь немного аналогий в одновременных им памятниках на территории Евразии, где их можно рассматривать как результат связей с Кавказом (рис. 64).

На территории Кавказа истоки металлических амулетов уходят в эпоху бронзы и раннего железа и можно проследить единую линию их развития до эпохи раннего средневековья, а подчас и почти до наших дней. Как правило, они оказываются неотъемлемой частью инвентаря женских погребений; исключение составляют лишь амулеты в виде всадников, найденные в мужских захоронениях.

Амулеты являются прекрасным датирующим материалом. В V в. нет металлических амулетов (очевидно, для этой цели использовались только бусы, а возможно, и зеркала). В VI–VII вв. выделяются два типа антропоморфных подвесок (рис. 64, 1, 10–12), подвески (или фибулы) с птичьими головками по краю (с конца этого периода), крупные кольцевидные подвески с 9 и 11 утолщениями (рис. 64, 19, 28).

К VIII–IX вв. относится расцвет металлических амулетов, появляется несколько десятков типов солярных амулетов, амулетов-коней и всадников, оленей и козлов, человеческих фигурок, вписанных в кольцо, солярно-зооморфных и т. д. Почти нет типов, которые были бы характерны только для одного из вариантов аланской культуры, за исключением одного типа амулетов-всадников (рис. 64, 74, 91) (западный вариант), колесовидных крупных амулетов с четырьмя тяжами (рис. 64, 71), утолщениями и ушком (восточный вариант), колесовидных семилучевых амулетов с ушком (западный вариант) (рис. 64, 108) и без ушка (восточный) (рис. 64, 123–125).

Но вместе с тем из этого обширного разнообразия в каждом из могильников имеется определенный (довольно ограниченный) набор. В могильниках, расположенных в 2–4 км. друг от друга, он может для одновременных комплексов не повторяться: например, в могильнике у бывшего подсобного хозяйства им. Луначарского найдены амулеты в виде оседланных коней или всадников (рис. 64, 74, 84), которых нет рядом в Мокрой Балке, а солярно-лунарные амулеты (рис. 64, 93, 103), широко представленные в Мокрой Балке (⅔ всех находок), полностью отсутствуют в одновременных могильниках, находящихся от могильника в Мокрой Балке в непосредственной близости, хотя в целом это один из наиболее распространенных типов амулетов.

Возможно, амулеты как-то связаны с родовой (или фратриальной) принадлежностью (например, род оленя, орла) или же местом в дружинной иерархии. В порядке гипотезы можно предположить, что поскольку у индоиранских племен культ коня тесно связан с царской властью, то амулет в виде взнузданного и оседланного коня или же всадника свидетельствует о принадлежности воина к царской дружине, нечто вроде гвардейского знака. Интересно, что к середине IX в. происходит резкое уменьшение разнообразия типов амулетов и их числа, в ряде случаев на смену металлическим амулетам приходят каменные шарики в оковке на цепочке, которые спорадически встречались и раньше, но наряду с другими типами.

Еще большую информацию о хронологии, локальных вариантах, направлении торговли, воинской иерархии и, следовательно, социально-экономических отношениях дают поясные наборы (рис. 60; 61). В эпоху переселения народов количество свешивающихся ремешков и поясных украшений (бляшек-накладок и небольших наконечников) и материал, из которого они изготовлены (золото, серебро, инкрустации драгоценными камнями или стеклом), имели определенную смысловую нагрузку [Феофилакт Симокатта, 1957, с. 139; László G., 1955, с. 181; Руденко С.И., 1962, с. 44–45; Ковалевская В.Б., 1969, с. 425–432; 1970, 144–145; Kovalevskaja V., 1970, с. 187–191]. Вместе с тем массовость поясных наборов (из могильников и коллекций только с территории Центрального Предкавказья происходит около 2 тыс. деталей поясов) позволяет использовать их в качестве отправных данных для датировок комплексов, из которых они происходят, и построения хронологических таблиц.

Погребальный обряд Центрального Предкавказья — это тема, которую исследователи используют для решения этнографических вопросов, характеристики социальных отношений и идеологических представлений. Мы уже говорили о том, как исторически сложилось отождествление алан с культурой раннесредневековых катакомбных захоронений. Но, для того чтобы уяснить генезис тех или иных погребальных сооружений (катакомба и каменный склеп, земляная и скальная катакомба), рассмотрим все погребальные сооружения Центрального Предкавказья по одной системе.

По характеру наземного сооружения выделяются бескурганные (подавляющее большинство) и курганные захоронения (которые представлены только подкурганными катакомбами и подбоями гуннского времени). По типу погребального сооружения можно выделить две группы. Первую группу составляют однокамерные сооружения, когда основным типом остается могильная яма, стены и перекрытие которой оформлены по-разному, и погребенный вносится сверху. Сюда входят простые грунтовые ямы без использования камня (не считая заполнения) (рис. 65, 5, 42); ямы с заплечиками (перекрытие, очевидно, было деревянным); ямы с заплечиками, перекрытые камнем; ямы, частично обложенные камнем (рис. 65, 20); каменные ящики (или «плиточные могилы»), стены которых сделаны из нескольких плит и перекрыты плитами (рис. 65, 12, 26, 32); каменные гробницы (или «подземные склепы»), стены которых сделаны при помощи сухой кладки горизонтальными рядами и перекрыты плитами (рис. 65, 3, 11, 25, 40). Вторую группу составляют двух- и трехкомпонентные погребальные сооружения. Их отличает наличие погребальной камеры, входного отверстия и входной ямы (дромоса). Погребенный вносится не сверху, а сбоку. Сюда входят катакомбы, подбои и каменные склепы (полуподземные, наземные и, возможно, дольменообразные)[2].

Грунтовые катакомбы имеют камеру квадратной, треугольной, круглой или же овальной формы, с входным отверстием, заложенным камнем, и длинным узким дромосом (иногда со ступеньками), расположенным под прямым углом к камере (рис. 65, 7–9, 14, 15, 21, 33). Детальное рассмотрение признаков погребальных сооружений (конструкции, размеров, формы, высоты ступеньки, формы свода и т. д.) помогает решать вопросы хронологии.

Грунтовые подбои имеют камеру овальной или подквадратной формы, с широким входным отверстием (заложенным камнями или досками) и короткой и широкой входной ямой, в длинной стене которой располагается входное отверстие (рис. 65, 16).

Скальные катакомбы имеют камеру овальной, квадратной или полуовальной формы, вырубленную в отвесной скале, с небольшим входным отверстием, заложенным плитой, и изредка с дромосом (как частный случай бывают камеры, длинная ось которых продолжает собой входное отверстие) (рис. 65, 22, 29, 34).

Скальные подбои имеют камеру полуовальной формы, причем часто использованы естественные углубления в скале с широким входным отверстием, заложенным кладкой на земляном растворе (рис. 65, 23).

Скальные захоронения (или скальные склепы) имеют камеру прямоугольной формы с использованием естественных каменных неглубоких пещер, где боковые и передняя стенки сделаны из каменной кладки на земляном растворе, с входным отверстием, заложенным камнем (рис. 65, 35, 37).

Полуподземные склепы имеют подземные камеры прямоугольной формы со стенками, сложенными из горизонтальных рядов камня, перекрытые плитами, с входным отверстием в виде небольшого коридора, расположенного выше уровня дна камеры, с такими же каменными стенками и перекрытием. Входное отверстие у таких склепов всегда находится ниже по склону (рис. 65, 10, 18).

Наземные склепы имеют камеры прямоугольной формы со стенками, сложенными из горизонтальных рядов камня, каменными перекрытиями, с входным отверстием в узкой стенке.

Анализ погребальных сооружений, не считая деталей погребального обряда (ориентировка, коллективность погребений, размеры могилы, положение костяка, наличие и характер наземных сооружений, сопроводительный материал и многое другое), позволяет показать связь погребальных сооружений с хронологией и локальными вариантами культуры (рис. 66). Так, подкурганные катакомбы и подбои составляют невысокий процент (около 3 % при колебании от 1,6 до 4,8 %) и равномерно распространены в долинах Северного Кавказа, свидетельствуя о проникновении в первые века нашей эры из евразийских степей ираноязычных кочевников. Грунтовые катакомбы появляются в это же время в долинах и предгорьях Предкавказья (Подкумок, Клин-Яр, Нижний Джулат) и во второй половине I тысячелетия (особенно начиная с VI–VII вв.) составляют около трети всех типов погребальных сооружений. Меньше всего их в верховьях Кубани (20,7 %), а больше всего — в районе Кавказских Минеральных Вод (54,7 %) и Северной Осетии (34,1 %), где они глубоко, вплоть до перевалов, уходят в горы. В районе Пятигорья обнаружены наиболее ранние катакомбы гуннского времени и большое число могильников VI–VII вв., именно этот район можно считать той территорией, где располагалось основное ядро алан и откуда аланское население с катакомбным обрядом погребения продвигалось на запад в верховья Кубани (Байтал-Чапкан и Кумыш-Баши VII–VIII вв.) и на восток (Кабардино-Балкария, Осетия и Чечено-Ингушетия, где преобладают катакомбные могильники VIII–IX вв.).

Иным образом распределяются скальные захоронения. Очень наглядно уменьшение их числа от верховьев Кубани (46,6 %) на восток: 29,7 % — в районе Кавказских Минеральных Вод, 8,1 % — в Кабардино-Балкарии и 9,2 % — в Чечено-Ингушетии. Самые ранние скальные захоронения в верховьях Кубани датируются рубежом VII–VIII вв., их расцвет относится к VIII–IX вв. (только тогда появляются они на Подкумке и далее на восток), широко представлены они в X–XII вв. По происхождению скальные захоронения могут быть связаны как с катакомбами или подбоями, вырытыми в земле или врубленными в скале, — и тогда закономерна их связь с аланами [Минаева T.М., 1965, с. 136–137], так и с подземными каменными гробницами или же каменными ящиками и каменными полуподземными склепами — исконно кавказскими типами погребальных сооружений.

Ставя в определенную связь проникновение в верховья Кубани и районы Кавказских Минеральных Вод из степей болгарского населения, принесшего иной керамический комплекс и иные навыки жилого строительства (появление юрт) на рубеже VIII в., с появлением на этой же территории нового типа могильных сооружений — скальных захоронений, можно предположительно связать этот тип погребений с вновь пришедшими тюрками, так же как и грунтовые захоронения (в частности, грунтовые ямы с заплечиками), которые в Кабардино-Балкарии достигают наивысшего процента — 24,3.

Каменные ящики, куда входят и подземные каменные гробницы, стены которых выложены булыжником или сложены из горизонтальных рядов камня, и плиточные могилы, стенки которых образуют поставленные на ребро каменные плиты, являются исконной формой местных погребальных сооружений, восходящих к предшествующим культурам. Они распространены в горных районах, составляя в Карачае, Осетии и Чечено-Ингушетии до 30–38 %, а в предгорьях — до 5 % (район Кавказских Минеральных Вод). Несколько меньше полуподземных склепов в горах Балкарии и Осетии — до 22 %, а в предгорьях — около 5 %.

Мировоззрение дохристианских алан и их языческие культы известны слабо. К рассматриваемому времени относится культовое захоронение в яме на центральной площади раннесредневекового городища Гиляч головы и ног коня (Минаева T.М., 1951]. На цитадели поселения Указатель в слоях VI–VIII вв. вскрыт скальный жертвенник, представляющий собой 8-10-тонный монолит скалы, обработанный в виде постамента (3,0×1,80×0,70 м.) с двумя неглубокими симметрично расположенными корытообразными углублениями. Расположен он на скальном основании цитадели между надвратной башней и лестницей, и к нему тяготеют ближайшие небольшие постройки аланского времени. На городище Хумара раскопано небольшое святилище огня VIII–IX вв. [Гадло А.В., Биджиев X.Б., 1976, с. 113].

Различными исследователями по-разному решался вопрос о соотношении земледелия и скотоводства у алан. Одни на первое место ставят занятия скотоводством, другие, с опорой на археологический материал, — земледелие [Иессен А.А., 1941, с. 26; Минаева Т.М., 1960, с. 267–289; Алексеева Е.П., 1960, с. 22; Тургиев Т.Б., 1968, с. 257–273; 1969, с. 120–131]. Б пользу земледелия говорят как письменные источники («Худуд-ал-Алам», Масуди, Юлиан и т. д.), так и археологические: расположение городищ в земледельческих районах, длительность существования поселений и мощность культурных напластований, наличие зерновых ям и хозяйственных построек, находки жерновов, каменных ступ, зернотерок, лемехов от тяжелого плуга (Кызбуруп, Адиюх), железных мотыг, серпов (Харх, Камунта, Адиюх, Донифарс, Катыхинская балка).

Наличие скотоводства подтверждается в первую очередь находками костей домашних животных в культурных слоях поселений, а также расположением поселений на скотоперегонных путях от мест зимовок к летним горным пастбищам, сведениями древних авторов, знающих алан как искусных всадников, и находками бронзовых амулетов в виде коней и всадников, свидетельствующих о том, что к VIII–IX вв. у алан в качестве верховых употреблялись два типа лошадей — быстроаллюрные кони типа среднеазиатских ахалтекинцев и лошади горного типа, похожие на карачаевских.

В VI–IX вв. феодальные отношения у алан только начинали складываться. Процесс этот корректировался напряженными отношениями с кочевниками, классообразование проходило у них в тесном взаимодействии с рядом фактов их политической истории: участием в военных событиях периода ирано-византийских войн, господством тюркютов, а потом и хазар над Центральным Предкавказьем, походами арабов.

[2] Как показали последние полевые исследования В.И. Марковина и В.А. Кузнецова, дольменообразные склепы являются не специфической формой средневековых погребальных сооружений верхней Кубани, как предполагал ранее В.А. Кузнецов, а примером вторичного использования древних могильных сооружений, поскольку раннесредневековые погребения все оказались поздними и впускными.