Грации и грешники (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

     Чего скрывать, кум иногда навещает меня, когда муж в отъезде, говорит, что в основном из-за моей попы, полюбоваться на голую днём (третье место после Квитко и Кардашьян) так и просит: «Задери подол, кума, покажи». Я краснею, что ты, как подросток, но не перечу, показываю, да

     ещё и поиграю попою, но мне непонятно зачем. Если б возбудился, наклонил меня, поставил раком и поимел в попу, я б поняла, но он признаёт только спереди и е…ёт только в п…ду. Муж вообще мою попу, главную мою красу, не замечает, но попадались партнёры — просто умоляли начать «через жопу» и в попу, нехотя позволяла разок, чтоб прочувствовал и успокоился, но вторую «палку», уж извини, кинешь только в п…ду. И попружинить на ней ночью — тот ещё кайф.

     Кум-то навещает и пользует меня всю ночь не впервой, но мы всегда делаем вид, что он овладел мной в первый раз, наполовину силой, а я отдалась и уступила ему тоже впервые, и я якобы такая робкая недотрога, не познавшая мужчину, и очень боюсь близости, бегаю вокруг столов, кричу негромко, нет-нет, теряю на бегу кофточку, лифчик, юбку и трусы, волосы летают, сиськи колыхаются, руками размахиваю. Он бегает за мной, теряет на ходу рубашку, брюки, подштанники, член торчит, колыхается, упирается 105.мне в попу, я наклоняюсь и отклячиваю попу, мол, начинай, отсюда, — не хочет. Сгрёб наконец меня, нагую нимфу Хлою (в некоторых сектах есть такие дни, когда сначала поют псалмы, затем тушат свет и в суматохе кто какую сгрёб, тот ту и у…б), развернул к себе передком, прижал к груди мои тугие титьки с затвердевшими сосками, член упёрся в мои ляжки и застрял там. Хватает в охапку, заваливает на диван, я как бы отбиваюсь, но мои ножки уже уютно улеглись ему на плечи, руки поймали его член, он руками ухватился за мои груди, а я осторожно и бережно раздвигаю входные половые губки залупой, отпускаю на волю член, он начинает медленно двигаться известно куда, и замираю на всю ночь. Кому не спится в ночь глухую: петуху, разбойнику и х…ю, ну ещё моей гостеприимной п…дёнке, которая ждала его в гости почти месяц.

<p>

</p>

      А нам нравится поиграть в фавна и нимфу, люблю, чтоб партнёр за мной побегал в прямом смысле, проявил первобытный инстинкт охотника за дикой самкой из соседнего племени; даже Адам долго бегал за голой Евой (лопушок на п…де не в счёт) вокруг злосчастного дерева, прежде чем она ему дала.

     Потому что хотя Змий-искуситель и нашептал ей на ушко, что и как будет, но увидев, как Адамов кончик, всегда маленький, висел и не вызывал интереса, вдруг вырос втрое и торчит колом, как тут не забоишься. Но Змий ничего не объяснил Адаму, и Еве пришлось его обучать:

     — Не волнуйся, ты его вставишь мне меж ног, и он станет прежним. Дальше не идёт? Ничего, там у меня тоненькая мембранка, нажимай смелей — и порвёшь её. Весь вошёл, теперь не ленись, двигай туда-сюда... Будешь это делать каждую ночь, и не раз... Как это называется, что мы делаем? Позже скажу, не всё сразу. Что? Не будешь ждать ночи? Ещё хочешь? Понравилось со мной этим заниматься? 106.Хочешь днём ещё раз меня пое…ать? Ой, прости Господи, слово-то запретное...

     Тут раздался голос архангела:

     — Ева, ты где? Выйди ко мне.

     — Я в кустах, Гаврюша, не могу выйти, я нага.

     — Вона как, что я тебя, голой не видел?

     — Не могу, меня Адам е…ёт, залез на меня, я к тебе попозже зайду...

     — Понял, как он слезет, подойди, я тоже теперь тебя хочу…

     В тот же день Главный Садовник обо всём прознал и изгнал за периметр из Эдема всех троих — и Еву, и мужа, и любовника: не потерплю, говорит, безобразий в моём саду. Вот такая история про славные эти дела в нашем втором подъезде рассказана мне была.

<p>

</p>

     Ночью всё наощупь, позы нам не важны, я всегда на спине, главное, что наши важнейшие контактёры — его стержень и мой канал — хорошо чувствуют друг друга, любят друг друга, а другая, возвышенная, абстрактная любовь нам не нужна. Не важны также моё лицо, груди и ляжки, всё, кроме попы. Классик осуждает такой интим, мол, это недостойная забава, даже «разврат». А мы несогласны, и нас большинство: в конце концов, не только мне было приятно, но и кум услаждался мной всю ночь. Не осуждайте, да не судимы будете.

<p>

</p>

     ***

      Но вернёмся к Геннадию и Груняше.

     — Можно теперь я вас с Дуней буду по очереди?

     — Гена, милый, ну что ты такое говоришь — «по очереди»? Тебе что, всё равно, кого е…ать, что маму, что дочку, что постарше, что помоложе? Ты хоть какую-то разницу уловил? Или ты из тех мужиков, которым не важно, какая баба, лишь бы п…да была на месте? У меня-то и попа пошире, и тити крупнее, а п…да поуже и плотнее, но главное — я стара и думала, что моё время кончилось, а ты вон что удумал — «по очереди». Видно, понравилось, но это потому, что Дуня уже поднадоела, а тут новая, чужая тётя-пышка, у тебя просто азарт на новенькую. Посмотрим, что завтра скажешь, Дуни ещё неделю не будет, приходи завтра; если у меня возникнет желание и буду готова, то дам, а пока говорю: нет.

     Так что нет, нельзя. Дуня может хоть каждый день, а я раз в месяц тебе дам, ну, может, два-три, если очень захочешь. Нельзя с роднёй (инцест), говоришь? Это когда собираются завести детей, а во всех остальных случаях с роднёй можно — это всего лишь баловство, так что не

     стыдись и не смущайся, е…и любую родню, главное, чтоб оба хотели, и тебе и мне чтоб было приятно и никто не знал.

     (Замечу в скобках, хотя Полина и смогла лишить Вовку девственности и разбудить в нём мужчину, соответствовать в плане интима уже не могла и пригласила на помощь молодую доярку, соседку Марфу. Та подоит корову руками на утренней дойке, а затем выдоит Вовкин писун своей кункой: у Вовки по утрам — утренний стояк, нужна женщина. Она нагая шмыг к нему бочком под бочок, он спросонок («Иль это только снится мне?»): ба, рядом лежит нагая баба с голой пышной попой к нему, жаром пышет. Ннежно развернул её на спинку, она не брыкается, а покорно раздвигает ляжки, томно и призывно дышит. Эх, одиножды пять — легли отдыхать, одиножды шесть — он её в шерсть, одиножды семь — он её совсем...

     Тут у него руки тянутся к соскам, е…ло — к вагине, минута — и любовь свободно заскрипит... Почему Вовка не заметил предутреннею подмену, затеянную Полиной и Марфушей? А кто б заметил? Его эротические сны обернулись явью. Его совершенно не занимали черты лица новой пассии, размер её талии и бёдер, номер лифчика — только то, что ниже пояса. Без предварительных ласк и слов он сразу устремился туда, чтобы «спрятать звон свой в мягкое, в женское», как сказал классик, и получить неоценимую награду. И он прошептал:

     — Полежи ещё, милашка, не уходи, будем ещё...

     И услышал ответ: