Но я нутром почувствовал, по глазам понял, что кокетничает, прибедняется, а сама хочет, — но виду не подал, подожду, решил, удобного момента и непременно завалю её, грех упустить такую кралю. При Дуне баба Груня охладила Генкин мужской взгляд, мол, не нужен мне уже мужчина. Как бы не так!
Вот Дуня ушла в Личадеево, у неё там делишки с мужиками. Генка пришёл, а тут только Груня. Генка недовольно ходит по избе — и вдруг шлёпнул Груню по п…де. И она покраснела: так сразу за самое сокровенное, чуяло её сердце, что придётся подменять Дуню, трусы не надела, чтоб меньше хлопот в случае, если... Какое если, ясно уже — вые…ут тебя, тётя Груня, чего двадцать лет не было... А может, и обойдётся, не решится юноша, всё же разница в возрасте почти 50… А он вона как, без слов за п…ду схватил...
И по-другому она заговорила, вместо отговорить начала намекать, что не против дать, да как-то стрёмно…
<p>
</p>
***
И начала она из Генки делать геронтофила.
— Слышал про бабулю Полину и внука Вовку Туркина? Там вообще разница в 60, но, к счастью для
Полины, для Вовки хватало одного раза, и он засыпал. Не то, что ты — первое время всю ночь с Дунечки не слезал, потом насытился и тоже одного раза хватало. Но случай между внуком и бабулей на селе не первый. То же проделал мой зятёк Петя с моей мамулей, там, правда, разница всего в 40.
А было так. В первую брачную ночь постелила молодым на сеновале, сама прилегла в избе, а мамке постелила в сенях, она пришла из соседней деревни. Как чуяла, что Петя сначала ко мне завалится, это объяснялось просто: за полгода до свадьбы мы друг друга совратили, и он иногда подкараулит меня, будущую тёщу, затащит в кусты, нае…ётся и идёт свой трактор заводить. Тут он кончил в меня два раза, я шепчу ему:
— Знаю, что семь раз за ночь можешь, но пора тебе на сеновал.
Он пошёл, но в сенях об мамку споткнулся. Нет чтобы извиниться и дальше топать, он ей ляжки раздвинул и «салазки» загибает. Она хоть и пьяненькая, но не ожидала, шепчет:
— Петюня, ты чего это затеваешь? Никак пое…ать меня хочешь? Так не положено, это неправильно, нет-нет, не дам, куда суёшь, паразит?
А он:
— Это в вашей деревне не положено, а в нашем селе только так и принято.
Слышу, е…ёт мамулю, аж сени качаются. А она бормочет:
— Ну и нравы у вас на селе, хосподи помилуй! Что деется?
И сил нет уже противиться, потому что удовольствие поймала. У нас в деревне с этим строго, ни одна тётка племяннику не даст, тем более бабка пареньку, который ей во
внуки годится — вся деревня осудит. Если только в большой тайне, никто чтоб не узнал. Даже если паренёк ровесницу уговорил и целку сломал, застукали или проболтались, ворота дёгтем обмажут. Так что на меня никто из молодых ни разу не взглянул. Не потому, что не хороша и не привлекательна, очень даже хороша, но юнцы старших уважают и побаиваются отказа. Был, правда, случай, даже в нашей пуританской деревне находятся смельчаки… Соседский мальчишка как-то пристал: возьми в баню с собой, спинку потру за так.
Знаем мы это «за так», обязательно потребует плату натурой, а в бане скользко, не увернёшься. Вижу, очень хочет, слёзы на глазах, решила пожалеть, ладно, говорю, возьму, но вместе не пойдём, стемнеет — я пойду, а ты чуть позже.
Что у меня с мальчиком было в бане, сам знаешь…
Парень слово сдержал, не проболтался, потом как-то сама позвала — нет, говорит, не могу, девушка у меня есть…
<p>
</p>
****
— Да что ж ты так долго е…ёшь? Я уж дважды кончила. Да не беспокойся ты, не ускоряй, кончить в себя дам, надеюсь, не залечу, а залечу — так мне и надо, старой развратнице.
Ну, думаю, теперь успокоился, нет не уходит, пообнимал её, потискал и снова начал, кончил. Я не вытерпела, пошла в сени, и вдвоём с мамкой выперли его на сеновал.
<p>
</p>
***