Частная практика. Психологический роман : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Даша и Семен решились быстро. Им понадобился день на подробный разговор, второй день на сбор вещей и прощание с близкими людьми. У обоих свалилась гора с плеч, как только они узнали о Событии. В одну секунду линии их жизни стали простыми и четкими, нарисованными рядом. Даша, полная сил, оставляла старую жизнь легко, без сожалений. Почти убегала, будто из тюремной камеры. Семен грустил, в прошлой жизни он видел много хорошего, но воодушевление и Дашина энергия заражали. Он поверил и пошел за ней.

Галю Событие потрясло. Она растерялась, долго плакала. Отменила клиентов и решила, что настало время для долгого отпуска. Домой, в Донецк, куда же еще? Потом долго думала, поговорила с собой по душам и позвонила Саше Косулину. Они встретились и долго беседовали о природе События.

Косулин признался, что всегда знал, что Событие случится, и готов к нему давным-давно. Он произносил массу философских и научных понятий, а слово «сингулярность» почему-то говорил медленно и по слогам, будто перекатывая буквы во рту. Галя нисколечко не удивилась, хоть временами ей и казалось, что он говорит на нескольких языках сразу. Именно так она и относилась к Саше Косулину, поэтому ему и позвонила. Некоторые, очень немногие люди, готовы к Событию давным-давно и ждут его.

Сложнее всех воспринял Событие Михаил Дмитриевич Думов. Будучи на «ты» с Историей как наукой, привыкший выносить смелейшие суждения о личностях и закономерностях, живую историческую реальность он не выдерживал. Пробовал ее отрицать. Заперся у себя в комнате, сводя домашних с ума. Два дня методично думал о суициде. Остановился на отравлении, но как человек, к быту приспособленный плохо, не знал, какие лекарства приведут его к безболезненному концу. Болезненного конца, немощи и унижений он страшился более вызовов События. Суицид был отринут на уровне мысли и кризис пройден.

Он позвонил Василию Петровичу Михайлову, или Ваське Михайлову, как он звал друга с детства. Василий Петрович пребывал совершенно в ином расположении духа. Впервые после смерти своего старшего сына Тимофея он ощутил, что жизнь продолжается и имеет смысл.

Они встретились в уютном грузинском ресторанчике и вместо того, чтобы обсуждать болячки, общих знакомых и политику, впервые за долгое-долгое время говорили без соперничества. Отодвинув старость, угасание и неисправимые ошибки, старики вспоминали детство. Дачный кооператив «Беркут», ночное купание и хождение в темноте на спор, тетю Наташу-учительницу, зорко караулившую их хулиганства, мартовские холодные ночи 1953-го, Колонный зал Дома Союзов с красным гробом в цветах и много-много всего другого. Им есть что вспомнить.

Но важно другое, и от этого «другого» блестят умные глаза Михаила Дмитриевича и собирается волнение в широкой груди Василия Петровича. Дыхание времени, его осязаемые движения, его новый незнакомый вид вселяет в них надежду. Отчаянную острую надежду, превращающуюся в веру. Веру в то, что их жизни прожиты не напрасно, что в них была настоящая и большая любовь, что они не предавали себя и друг друга. Что они старались выучить свои уроки. Не все получилось, но многое точно удалось. Они долго сидели в уютном ресторанчике, презрев панкреатит и камни в почках. Вино подавали лучшее, не жалея для гостей ничего. Подарив друг другу искренний и вдохновляющий диалог, оба засобирались к семьям. Василий Петрович поехал провожать Семена и Дашу, прихватив для Никиты ценный семейный подарок, предназначенный в прошлом для Тимофея, а Михаил Дмитриевич поехал к Натали знакомиться со своими внуками – несравненной Верой Грозой и маленьким Алешей.