Частная практика. Психологический роман : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Натали Монт, ваша дочь, хотела бы с вами встретиться.

Пауза.

– Да… Конечно… Натали Монт? А почему она сама не позвонила?

Михаил Дмитриевич звучал взволнованно, и реакции будто запаздывали.

– Понимаете, вы так давно не виделись… Она стесняется, не знает, как вы отнесетесь к этой идее. Ирина говорила мягким, все объясняющим голосом.

Михаил Дмитриевич начал приходить в себя.

– Конечно… А когда?

– Завтра вечером, часов в шесть. Около вашего института есть симпатичное кафе – «Кофе и марципаны», знаете?

– Да, да.. знаю. А она придет? – Михаил Дмитриевич все еще не верил в реальность происходящего.

– Придет. Обязательно. Удачи вам!

Натали ждала окончания этого разговора в соседней комнате. Нарезала круги по комнате. Забралась под одеяло. Устыдившись того, что залезла в чужую кровать, вылезла, аккуратно поправила покрывало и встала у окна. О чем они так долго могут разговаривать? У меня все получится, повторяла Натали, шутливо успокаивая себя: со мной Бог и психолог!

На следующее утро наступил «тот самый день». К тому же совпал с настоящим солнечным затмением. Сначала Натали расстроилась, – астрологи считали дни затмения неблагоприятными, а астрологию с недавних пор она уважала. Но увидев тысячи клерков, в тишине затмения наводнивших московские улицы, с раскрытыми ртами рассматривающих в стеклышки и cd-диски затмеваемое Солнце, передумала. Сегодня чудо не только у нее.

Удачно продав детский портрет Зинаиды Серебряковой, Натали с утра распевала от радости. Не сам портрет, конечно, а эскиз. 150 000 тысяч долларов уютно легли в рабочий сейф. Давно ей так не везло. Комиссионные позволят не думать о деньгах пару месяцев. И ее ждет наглый шоппинг!

Натали спускала на шмотки «состояния», как говорил ее муж, считающий каждую копеечку. Она заехала в магазин и долго выбирала наряд: остановилась на кокетливом, немного детском розовом платье. В конце концов, когда они виделись с отцом в последний раз, ей не было и пяти. Интересно, он ее помнит?

До встречи оставалось два часа. Тревога росла, коленки тряслись, и стало сложно вести машину. На глаза попался салон красоты. Унять тревогу маникюром – правильное решение. Пока узкоглазая маникюрша с забавными тонкими косичками делала маникюр, Натали вся извелась. Маникюрша строго попросила сидеть спокойно, а потом неожиданно сменив гнев на милость, уговорила покрасить ногти ярким, пунцовым цветом, хотя Натали таким никогда не красила. Сразил ее последний аргумент, что именно с такими ногтями женщина способна на подвиг. И если она сделает красные, все будет хорошо. Простенькая магия маникюрши успокоила Натали. С новенькими красными ногтями, так красиво подчеркивающими нежный розовый цвет платья, Натали доехала до «Кофе и марципаны». С трудом запарковалась, правая нога все время подпрыгивала. Вышла из машины и сразу увидела отца. Он стоял перед кафе и ждал ее.

– Привет…

– Привет…

Хорошо, что есть официанты, одежда, столики и меню – можно за все это спрятаться.

– Как же нам называть друг друга? – спросила Натали.

– На «ты»? – предложил Михаил Дмитриевич.

Сидели. Молчали, рассматривали. Сначала украдкой, потом не стесняясь, открыто. Натали знала, что не похожа на отца. Она блондинка в мать, он когда-то был кудрявым брюнетом. Но сходство все же нашлось. У них были до смешного одинаковые, под копирку сделанные носы – орлиные, породистые носы с горбинкой. Она ощутила своеобразное «биологическое» волнение. Находить свой нос удивительно похожим на нос мужчины-отца, сидящего рядом, – чудесное новое впечатление. Люди, растущие вместе с родителями и воспринимающие свое с ними сходство или несходство как изначальную данность, никогда не поняли бы ее.

Натали захватила свобода. Ожидался наплыв чувств, стыдная неловкость, слезы. Оказалось иначе. Час пролетел незаметно: рассказывали друг другу о главном, что случилось в их жизнях за последние тридцать лет. Ей удалось задать те самые «страшные» вопросы: почему он столько лет не предпринимал никакой попытки встретиться? Любили ли они с мамой друг друга? Любил ли он ее?

Михаил Дмитриевич был уверен, что она его не помнит. Видно было, что говорит правду. Роль безразличного отца-предателя, навязчиво выдаваемая памятью детства, сейчас виделась одномерной и картонной. Ее играли только одной нотой – материнской.

Косулин говорил, что нужно раздобыть другие звуки, краски, другие оттенки, чтобы образ отца получился реальным, а не схематичным, как в плохой драме. Найти другую версию реальности, кроме материнской, в которой отец представал безжалостным эгоистом, совершенно безразличным к судьбе дочери. Тогда эти реальности можно будет сложить и обрести тот самый «третий путь» – свой, отстраненный от неудавшейся любви родителей, взгляд на вещи.

Она искала свежие краски и находила. Оказалось, что мама в какой-то момент прекратила всякое с ним общение. Настаивала, чтобы он развелся, но он не собирался и никогда ей не обещал. Материально поддерживал. Устроил Натали в хороший детский сад, куда она так не любила ходить. А потом скандалы и окончательный разрыв. Он появлялся пару раз, но Натали совсем не рада была его видеть.

На монстра отец не тянул. Немолодой уже мужчина, усталые глаза. Она знала от Семена, что у нее есть младшая сестра и старший брат, но не видела их фотографий. С экрана телефона смотрела Даша Думова – пышная черноволосая девушка с морскими глазами. Михаил Дмитриевич на нее жаловался. Хамит, отца не слушает, скандалит. Он понятия не имеет, в чем провинился. Про то, что скандал на дне рождения Даши сопровождался его разоблачением и ее, Натали, предварительным «появлением на сцене» – умолчал.

Под конец спросил, знает ли она, что ее фамилия Монт в переводе с французского означает «гора». Натали не знала. Зато внутри сложился важный пазл: новая фамилия, храм на горе, ощущение, что ее трясет от землетрясений весь последний год, поиски возвышенного.

Натали ехала домой совершенно счастливая. Она много лет ждала этого, делая ставку на чудо: что сам факт их встречи изменит всю ее жизнь, избавит от страха, тревоги, сделает свободной. И решит ту самую невозможную ситуацию, в которой она жила последнее время. Сейчас ехала и внимательно прислушивалась к себе – что изменилось?

Так пьют таблетки суициденты – выпьют и сразу начинают ждать и слушать. Чтобы поймать ту самую секунду, когда начнется необратимый процесс. Но с ней ничего особенного не происходило – только дыхание стало легким и ощущение праздника продолжалось. Легкое разочарование уже маячило на краешке души. Косулин сравнивал ее ожидание чуда с волшебной фишкой в казино, которую подарила в детстве фея. Осталось только вырасти, подождать тридцать лет, прийти в казино и все поставить на зеро. И, конечно, выиграть. Однако фанфары звучали тише, чем положено, конфетти не падали с неба, птичка не вылетала из фотоаппарата.

На первый взгляд, после встречи с отцом ничего не изменилось. А через неделю Натали нашла себя другой. Внутри странно успокоилось, сердце перестало все время ныть и щипаться, настроение превратилось в бесконечный ровный горизонт. Сильные чувства исчезли, оставив осколки прошлых переживаний и благословенную пустоту. Привычные многолетние тревоги растворились. На их месте не было ровным счетом ничего.