Семь опасных теней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шестой голос прозвучал во тьме:

— Или в том, как ты пряталась в погребе, пока Ибараки забирал мою жизнь, — дедушка вышел из теней, масло текло из его пустых глаз. — Ты бросила меня умирать, трусиха. Ты не заслуживаешь моей фамилии!

Эти слова меня задели, вонзились между ребер и пронзили сердце. Я закрыла глаза. Мое горло сжалось.

— Я сделала то, что ты просил, дедушка, — но слова звучали шепотом. Колени дрожали. Эхо дрожи было в костях и черепе. — Прости. Мне так жаль.

— Ты — тяжкое бремя, Кира, — сказал Широ.

— Позоришь себя и нашу школу, — рявкнула Аяко.

— Я жалею, что ты родилась, — сказала мама.

Они приблизились, скрипя суставами. Я подняла взгляд, когда не-мать сжала мое плечо, вонзила сломанные ногти в мою плоть.

— Ты — изгой.

Призраки окружили меня.

— Ты — неудачница.

Их ладони опустились на мою голову, плечи, руки.

— Ты недостойна своего имени.

Они говорили теперь одним голосом. Чем больше я его слушала, тем больше понимала, что он звучал как мой. Он рвал воздух в комнате, и было сложно дышать. Их ногти рвали мою плоть, тянули вниз. На колени.

— Ты уже проиграла, — шептали они мне. — Сдавайся.

— Нет, — сказала я. Слово было маленьким и хриплым. Я сглотнула, сосредоточилась на сияющем угольке Кузунохи. Я покачала головой и сказала. — Нет, — уже сильнее. Я сжала рукав, оторвала ткань, открывая браслет. Металл пылал, отгоняя тени. Призраки закричали, закрывая лица руками и взрываясь облаками черной пыли. — Меня зовут Кира Фуджикава, — сказала я безымянному существу перед собой. Пыль подняла с земли и стала обретать новый облик. — Я — не позор, пока еще встает солнце, и твои слова это не изменят.

Когда пыль улеглась, я увидела перед собой свое лицо. Глаза существа были как спины черных жуков. Она поманила меня, прося присоединиться к ней у пустого алтаря. Я шагнула вперед, выдерживая ее странный бездушный взгляд.

— Я не стыжусь того, кто я, — сказала я ей, сняла осколки Кусанаги но Цуруги со спины и опустила на алтарь. — Уже нет.

Не-Кира закрыла глаза и склонила голову. Она рассеялась пылинками, тьма улетела, оставив после себя сияющее существо. Я прищурилась, прикрыла глаза рукой.

Во тьме погреба Кузуноха сияла как золотая звезда. Парящая корона из лучей солнца была на ее макушке. На ней было многослойное золотое кимоно эпохи Хейан, и ее белоснежные волосы ниспадали с головы длинным ровным плащом. Мой рот раскрылся, и я низко поклонилась, чтобы не выглядеть как дура.

— Ты не можешь владеть Кусанаги по Цуруги с тьмой в душе, — сказала Кузуноха, ее голос был высоким, напоминал флейту. Она махнула на алтарь, и ткань развернулась, шелк ровно лег по ее приказу. Осколки меча взмыли в воздух и соединились, но не слились в целое.

— И не могу владеть разбитым мечом, — я осмелилась посмотреть ей в глаза. — Как мне сделать Кусанаги но Цуруги целым снова?

Кузуноха улыбнулась, наполняя мое сердце теплом летнего дня.

— Дитя, ты носила ответ с собой годами.

— Я не понимаю.

— Нет?

— То, что я носила… — я притихла и подняла левую руку. Мой рукав сдвинулся, открывая браслет. Я знала звенья наизусть — прыгающие тигры, цветущие хризантемы, дракон в полете. Но два звена были как солнце, один амулет был солнцем, выглядывающим из тумана, другой изображал лучи, сияющие из пещеры. От времени поверхность потемнела, но золото мерцало на краях. — Это не амулеты, — я сняла браслет с запястья. — Это менуки для рукояти Кусанаги но Цуруги, да?

Улыбка Кузунохи стала шире. Мои ладони дрожали, я оторвала другие звенья. Дедушка говорил защищать браслет жизнью, но не говорил, что звенья были не просто священными, а божественными. Он знал? Или тайна потерялась со временем?

Кусанаги но Цуруги парил над алтарем. Я благоговейно вставила менуки в рукоять под шелковые нити, обвивающие ее. Я отошла, а у кончика клинка появился жидкий свет. Он впитался в тупой край, заполнил трещины, змеился венами золота по клинку. Ржавчина осыпалась, может, ее сдуло дыхание ками. Рукоять стала как новая, на ней виднелись птицы, цветы и два солнца украшали гарду.

Звездочка пролетела от кончика к рукояти, и клинок стал острым, как лезвие.