— Почти все.
Я провела руками по волосам, считая, раздраженно дыша.
— Похоже, я все сделала хуже.
— Это не твоя вина, Кира, — сказал Широ, отвернулся от меня и прошел к вратам тории. — У нас с Ронином есть тут комната. Можно поспать.
Широ отвел меня к маленькой комнатке подальше от шума бара. После тяжелого дня запах свежей травы от татами успокоил меня и напомнил дом. Желтый свет падал с квадратной люстры под потолком. Справа была ниша токонома со свитком и бонсаем. Белая кора дерева почти сияла в тусклом свете.
Впереди были открыты две шоджи, и за ними были стол и стулья, идеально для чая. За ними тьма превратила два раздвижных стекла в зеркала. Я заметила свое отражение и вздохнула. Я выглядела утомленно, как и ощущала себя.
— О-бэй будет против, если я переночую тут? — спросила я.
— Нет. Она и не таких, как ты, пускала в рёкан, — Широ улыбнулся мне. Я скривилась, щурясь и морща нос.
Широ рассмеялся.
— В ящиках возле ниши есть еще немаки, — он вытащил футон из шкафа. — Я подумал помыться, но, знаешь? Я просто хочу спать. Этот день был…
— Разбивающим душу? — перебила я. — Похожим на конец света? Хуже всех?
Он вздохнул и потер шею ладонью.
— Да, все это.
Я пересекла комнату, выдвинула ящик и нашла немаки — легкое кимоно для сна, которое часто носили в рёканах и купальнях. Ткань была украшена бело-голубым узором, пояс был плетеным.
Широ вышел, пока я переодевалась. Мы поменялись, когда я закончила. Я стояла в коридоре, озиралась, и место напоминало о древности. Двери шоджи были созданы с бумагой-васи. Лакированный деревянный пол сиял от теплого света в коридоре. Этот мир отличался от бара внизу или борделя на другой стороне здании. Тут было тихо, тепло. Все в этом месте говорило, что я тут в безопасности, но я вряд ли могла снова ощущать безопасность.
Я прильнула к стене, вздохнув. Мое тело было тяжелым, словно гири привязали к пальцам, носу и векам, но душа ощущалась пустой, словно все важные части выскребли и сожгли. Я закрыла глаза, но видела только жуткие последние моменты жизни дедушки.
— Мяу?
Я вздрогнула и опустила взгляд, прижала ладонь ко рту. Огромный кот сидел у моих ног. Он — я думала, что это был он — был с тигровым окрасом шерсти, красной с тонкими черными волосками. Большого участка шерсти не хватало на макушке. Большой розовый шрам пересекал левый глаз, меняя его цвет. Левый глаз был желтым, как луна, а правый — синим, как зимнее небо.
Но самым странным были два хвоста кота, означающие, что он был не котом, а некоматой. Синий огонь горел на кончиках хвостов. Он был уродливее всех котов, которых я видела в жизни.
Некомата зарычал на меня, словно слышал, что я мысленно назвала его уродливым.
— О, простите, — сказала я ёкаю. — Я не сразу поняла, что вы — не обычный кот!
Широ отодвинул дверь и выглянул в коридор.
— Что ты сказала, Кира?
Я не успела ответить, он посмотрел на некомату. Его глаза расширились. Широ схватил меня за запястье, потянул меня в комнату так быстро, что я споткнулась и упала на аккуратно расправленный футон с приглушенным стуком.
Он закрыл за нами дверь.
— Что с тобой? — рявкнула я, поднимаясь на колени. — Тот некомата выглядел дружелюбно…
Низкое рычание перебило нас, бумажные панели в двери задрожали. Широ выключил свет. Сияние из коридора проникало сквозь дверь, а силуэт за ней…
«Что это?».
Тень была не домашнего кота, а хищника вдвое больше тигра. Шерсть некоматы стояла дыбом на шее. Два хвоста метались. Он поднялся на задние лапы, прижал одну большую лапу к хрупкой двери.
— Они-чан, — сказал Широ сквозь дверь. — Эту есть нельзя. Она — гость мамы.