— Миллиард! — вслух пробормотал Рачев. — Такова концентрация этого нервно-паралитического газа. Человек выходит из строя часа на два, возможен смертельный исход. У нас такие продают тайно…
— Где у вас?
— Там, далеко, — отмахнулся Рачев. — Я у тебя его забираю. Теперь вспомни, как выглядел шофер белой фуры.
— Высокий, тощий. Без шапки. В куртке с молниями, как у летчиков, воротник меховой. Лица мы не видели, темно было.
— А голос, голос слышали?
— Вроде он крикнул: «Спешу, мужики». По-русски. А поляки ему загородили дорогу…
— Какого числа это было? Вспомни, дорогой!
Сережка наморщил лоб:
— Так, погодите. Пятнадцатого, значит, к деду пришел Вася Солидол — мой день рождения справляли, мать пельмени лепила. На следующий день я ремонтировал тележку, возил из колодца воду скотине, вечером телек смотрел, никаких машин не было. На другой день мы махались с Костей банками, он мне еще старые электронные часы дал. Точно, а вечером мы пошли на добычу.
— Значит, это было семнадцатого декабря, — сказал Богумил и снял шапку.
Незнакомец с пистолетом
Утром следующего дня Рачев снова голосовал на трассе, вызвав немалое удивление у Васи Солидола. Он, кажется, что-то заподозрил. А днем, узнав от матери Сережки про баночки, крепко задумался. Странный, странный этот Борис Борисыч. Надо бы документик глянуть, все что-то вынюхивает, бродит днями в лесочке, где нашли труп, деньгами сорит, а домами совсем не интересуется. Коли решил подобрать для житья деревню, так и надо ездить по округе — что время терять? Вчера сказал, что хочет проехаться по трассе, заглянуть в деревни, а сам даже резиновые сапоги не надел — кругом сейчас грязюка…
Так размышлял Вася Солидол, разглядывая починенную Борис Борисычем швейную машинку. «А башка у него по технической части варит, ничего не скажешь, не грех от такой свой «чердак» мозгами поднабить», — подумал он.
Внимание дяди Васи отвлек лай собаки и мелькнувший силуэт за окном. Кого это еще несет? Он вышел на крыльцо и чуть нос к носу не столкнулся с парнем в кожаной куртке. Вдали на повороте заметил красную легковушку.
— Дед, попить дай, — требовательно попросил незнакомец, уставившись тяжелым взглядом на хозяина дома.
— Не лень было сюда топать? Вон у дороги изба, там свой колодец…
— Да мне бы бутылочку самогончика. Сказали, ты балуешься. Сам понимаешь, «колосники» со вчерашнего дня горят.
— Ничего у меня нету! — вдруг разозлился Вася Солидол, а про себя подумал: «Я этой стерве Матвеевне язык-то подрежу. Самогонщика нашла… «Колосники» горят… Кому лапшу вешать? С трассы едут, а там в каждой деревне по коммерческому ларьку — хоть залейся! Не те времена».
— Ну попить дай! — напирал парень в кожанке. — Чего это ты волком смотришь?
— Пить дам. Погоди…
Парень нахально вошел вслед, огляделся:
— Один?
— Придут сейчас. За хлебом пошли, — ответил туманно во множественном числе Вася Солидол.
— Говорят ты труп нашел?
— Нашел, сейчас по Рассее таких трупов…
— У нас дружок где-то тут пропал без вести, — сказал «кожан», — может, наш. Что нашли при нем?
— Ничего не нашли, — отрезал Вася Солидол, предчувствуя что-то неладное. — Приехала милиция и увезла, в морг. Ограбление, оно и есть ограбление — карманы пусты.
«Кожан» порылся за пазухой, вытащил пятидесятитысячную:
— Купи пузырь себе. И давай рассказывай: что нашли, как был убит — пулей, ножом?
— Не знаю. Подняли и — в машину.