«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Бери работу на дом, — вставляю я.

— …Поразительно, до чего вы, мужчины, ничего не понимаете в жизни, — продолжает Лена, не обратив внимания на мою реплику. — Тебе, надеюсь, известно, что у тебя есть сын по имени Вадим Алексеевич, который, представь себе, растет? А соответственно растут и расходы на него. Не сегодня-завтра он пойдет в школу.

— Ну, уж, не сегодня-завтра…

— Да, да, не заметишь, как время пролетит!

Наш вялый спор продолжается еще некоторое время. Но, какой может быть спор под запах олеандров, туи и еще каких-то экзотических южных растений, о которых я не имею представления!

Лена пересаживается ко мне на колени. Обнимает за шею. Мы молчим.

Я думаю о своих товарищах: о Коршунове, о Тверском, о Рунове, веселых моих товарищах, всегда готовых на шутку, на смех, на какое-нибудь интересное «мероприятие» — рыбалка, театр, турпоход, концерт, лыжная вылазка, баня…

Холостых моих товарищах (я один женатик), что греха таить, не пропускающих хорошеньких девушек, любящих мою Ленку и приходящих к ней за советом, как к опытной «дуэнье» (по выражению Коршунова, хотя на мой взгляд, дуэнья это что-то другое).

О моих товарищах, с которыми столько соленого пота пролито на тренировках, столько чернил на лекциях…

Добрых товарищах.

Я вижу их в те секунды, в самолете, суровых, быстрых, твердых. Какая уж тут доброта в глазах! Лед.

Вспоминаю, как мы работали — единый, точно слаженный механизм. До предела эффективный, не знающий колебаний, промедлений, не делающий ошибок.

Я должен вам сказать, что я и мои товарищи в общем-то добрые, веселые, склонные к хорошим отношениям с людьми, к дружбе, к интересным выдумкам, беспокойному отдыху, любящие свою работу, своих жен (или подруг), своих товарищей. Мы все жизнерадостные, все оптимисты. Мрачных мизантропов, ворчливых, ревнивых, завистливых, желчных среди нас нет.

Но не обольщайтесь! Если потребуется, мы будем беспощадными, даже жестокими. Рука у нас не дрожит, и сомнений не бывает, когда надо выполнять наши служебные обязанности.

Наши служебные обязанности — это бороться с особо опасными преступниками. А к таким жалости нет!

Да, конечно, мы гуманны. (Иногда даже слишком). Но скажу вам доверительно — когда такие, как этот Рокко и ему подобные, перестают оскорблять землю своим присутствием на ней, я вздыхаю с облегчением.

Думаю, и вы тоже.

Гуманность прекрасное чувство. Только не надо, чтобы гуманность к одним превращалась в безразличие, а то и жестокость к другим.

Когда мы жалеем преступника, мы перестаем жалеть его жертву. А вот это недопустимо.

Так что давайте уж мы будем дружить, смеяться и шутить с теми, кто этого заслуживает.

А в тех, кто убивает, насилует и похищает людей, мы уж, с вашего разрешения, будем стрелять.

Я, лично, считаю, что это и есть гуманность.

…Мы хорошо тогда отдохнули. Я укрепил, как полагается говорить в таких случаях, свое здоровье, свои нервы (на которые и раньше никогда не жаловался).

Укрепление нервов мне пригодилось, как только я пришел на медкомиссию.

Не буду вам описывать этот печальный период моей жизни. Освидетельствования, переосвидетельствования, мои протесты, возмущенные рапорты, начальственные резолюции, беседы в кабинетах от непосредственного начальника до заместителя министра…

Ничего не помогло. Есть, оказывается, начальство поважнее любого министра. Это врачи. Их приговор обжалованию, к сожалению, не подлежит.

И потом есть еще совесть.

— Сходите в спортзал, пойдите в тир, Лунев, — сказал мне в конце концов генерал, — если посчитаете, что все осталось по-прежнему, что ранение вам не мешает, скажите. Обещаю вам: вернетесь в подразделение.

Я пошел в спортзал, пошел в тир.

Уж лучше бы мне туда не ходить! Одно дело, когда слово «не пригоден к…» написано в твоей медицинской карточке, совсем другое, когда ты убеждаешься в этом собственными глазами.