— Ты напрасно так думаешь, Леся. У Макарова вы одни на всем свете остались. Он только о вас и говорит.
— Ты так думаешь? Он видел нашу деревенскую убогость, грязь, и отец, как назло, выпивать начал… Ну зачем, по большому счету, мы ему нужны? Неужели он москвичку там не найдет?
— А он тебе нужен? — спросил Зырянов. — Ты сама как к нему относишься?
— Хороший вопрос… Я, Женя, знаешь, сколько всего за эти годы натерпелась? А теперь — вроде как в сказке: пошла в зимний лес, а там зеленый луг с цветами. С одной стороны — петь хочется, а с другой — страшно. Знаю ведь уже, что цветы среди снега только в сказке. Если я в их реальность поверю, а они возьмут и пропадут, не выдержу ведь… Нет, выдержу, мы, бабы, народ сильный, но как же, Женя, разочаровываться не хочется!
— Ты в Макарове никогда не разочаруешься, это я точно тебе говорю.
— Мы с ним ни разу и не поговорили-то по-человечески. А я хочу этого. Он мне даже ночами снится, как девочке.
Леся сказала это и смутилась, видно, слова вырвались против ее желания. Потянулась за сигаретами.
Они вышли на крыльцо. С неба сыпал тихий печальный снег. Далеко-далеко чуть слышно пронеслась электричка.
Глава двадцать пятая
— Ты помог мне хотя бы советом, как с этой Тихониной разобраться.
— Не суйся к ней, — неожиданно резко ответил Шиманов. — Это дама, бля, козырная, не твоей колоды, понял?
— Моей, — не согласился Олег. — Я должен найти бойца или хотя бы узнать о нем все. Как документы Сокольцова попали в чужие руки? Тихонина садилась в машину на место пассажирки, а за рулем был тот, кто имеет сейчас эти документы и знает меня в лицо. Так что на Тихонину я все равно выйду, что бы ты мне ни говорил.
Друзья прогуливались по берегу пруда, на льду которого сидели мормышники и гоняли шайбу мальчишки. Рыбаки на хоккеистов не шумели, поскольку клева все равно не было, а водку можно было пить и под крики азартной пацанвы.
— Олежка, — уже более миролюбиво заговорил Шиманов, — я не знаю, как тебе все это объяснить… Тут большая игра, Олежка. Узнать, что случилось с сержантом, тоже, конечно, важно, не спорю, но…
— Что значит «тоже»? Хотел бы я тебя послушать, будь ты на месте матери моего сержанта.
— Я с оперативниками поговорю, они сделают, что смогут. Но только не суйся, бля, к Анастасии, прошу тебя. Сам ты ничего не добьешься, а вот делу навредишь.
— Понимаю, потому и жду от тебя помощи.
— Я же сказал: поговорю со своими. Кстати, кое-что уже прояснилось. Крашенинников в тот день, когда вы с Сокольцовой приехали деньги неизвестно кому вручать, действительно был в Зеленограде. Вряд ли находился в «Москвиче» и Пилявин: не те у него взаимоотношения с Тихониной, чтоб вместе какие-то дела делать.
— Остается третий, Володарский?
Шиманов пожал плечами:
— Начну с того, что Володарский никогда в Чечне не был, следовательно, в плену у горцев не сидел и его пути с Сокольцовым там не пересекались. А это значит, в деле замешано, как минимум, еще одно лицо. Лицо это может быть злым чеченом, или сослуживцем сержанта, или тем, кому, может быть, даже случайно, попали документы твоего бойца.
— Чеченца можно исключить, — сказал Олег. — Чеченец не узнал бы меня, вышел бы из машины и взял деньги.
— Не скромничай, Олег. Ты на Кавказе воевал долго, там даже листовки с твоей физиономией выпускали, обещали немалую сумму за твою голову. Это во-первых. А во-вторых, кавказец, бля, мог сидеть в «Москвиче» с тем же Володарским, а Володарский тебя хорошо запомнил, поскольку ты начистил ему рожу. Парень этот злопамятный и нервный, как все великие спортсмены. Он ведь и на международных соревнованиях по стендовой стрельбе выступал, даже награждался там как-то. Списали его как раз из-за дурного характера.
— Ладно, — согласился Макаров. — В машине, значит, мог сидеть чеченец. Мог — сослуживец…
— Не обязательно сослуживец. Скажем так — сокамерник. Тот, кто действительно встретился с Сокольцовым в плену и был освобожден или бежал. Узнать он тебя, конечно, не мог, если бы рядом с ним не был Володарский. По той же причине я не исключаю, что вместе с бывшим спортсменом глазел на тебя через лобовое стекло «Москвича» мародер, вытащивший документы убитого сержанта, когда того засыпали с другими бойцами в какой-нибудь траншее. Вот сколько у нас вариантов.
— Останется один, если припереть к стенке Тихонину. Она-то видела, кто находился в машине!
Кто-то из бомбардиров так стукнул по шайбе, что та вылетела со льда на берег и упала под ноги Шиманову. Омоновец молниеносно вдавил ее в снег, тут же носком ботинка засыпал сверху и пошел дальше как ни в чем не бывало. Растерявшиеся хоккеисты недоуменно вращали головами, не поняв, куда делась их шайба.
— Ты чего это? — спросил Макаров.
— А ничего, бля. Следственный эксперимент. Кто докажет, что я эту шайбу брал? А я могу сказать, где она, а могу и не сказать. Ты — мой друг, человек заинтересованный и меня не сдашь, правильно?
Мальчишки, ковыряясь в снегу, отходили все дальше от цели. Шиманов нагнулся, достал шайбу и бросил ее на лед.