— Все, теперь о делах ни слова. Коньяк, шоколад, кофе, праздные беседы. Что еще хочешь сюда добавить?
— Думаю, мы не сможем, чтоб ни слова, — сказал Макаров.
Шиманов открыл дверь и обреченно согласился:
— Это точно, не сможем. Но будем стараться, по крайней мере.
Глава шестнадцатая
Под Калугой тоже мел снег. Видимость была нулевая, автобус еле тащился по дороге, уже с трудом преодолевая свежие наметы. Пассажиров на этот раз было больше обычного: на выходные возвращались по своим деревенским домам студенты.
— Леся Павловна, Олежке можно бананы кушать? — спросила усевшаяся впереди девушка в очках. При этом рассматривала она больше плечистого рослого Зырянова, а не мальчишку, расположившегося у него на коленях.
— Можно, — серьезно ответил Олежка. — У меня аллергии от них не бывает.
Все рассмеялись.
— Тогда держи. Один — тебе, один — дяде. У дяди тоже аллергии не бывает?
— Мы с Катей в одну школу ходили, — пояснила Леся, указывая на девушку. — Она нам, выпускникам, последний звонок давала. У меня есть фотография, где я ее на руках держу.
— Было такое, Леся Павловна, было. — Студентка уселась боком на сиденье, чтоб удобней было разговаривать. — А теперь вот уже четвертый курс заканчиваю, если будут места, в нашу же школу и вернусь.
— А я что-то в деревне и школы не видел, — сказал Женька.
— Школа в соседней деревне, это от нашей еще два километра.
— Рядышком, — пояснила Катя. — Я к вам заскочу сейчас, Леся Павловна? Вы мне давно обещали журналы мод дать полистать. Хочу к весне себе сшить что-нибудь…
Пошли женские разговоры, и Зырянов незаметно осмотрел салон автобуса. Из новых лиц — молодежь, старик в старом брезентовом плаще с поднятым воротником, в намокшей кроликовой шапке. Палочка в руках, авоська с кефиром и хлебом на коленях. Он сидит как статуя, не шевелясь, глядя в залепленное мокрым снегом окно. А на заднем сиденье, в углу, дремлет мужчина помоложе, голову свесил на грудь, лица не разглядеть. Кажется, высокий. Фасонное пальто…
— А Женя тебя потом домой проводит. Проводишь Катю, Жень?
Девушка в очках смущенно улыбнулась:
— Да я и сама добегу.
— Вы категорически против такого провожатого? Жаль, — сказал Женька.
— Нет, я совсем не против… Валя, — крикнула Катя подружке, сидевшей сзади, — забеги к нашим, скажи, что я часа через полтора буду дома: у Леси Павловны задержусь.
— Хорошо. Только ты мне тогда дай сейчас конспекты по истории…
Пока студентки разбирались с книгами и тетрадками, Леся зашептала:
— Такая девочка — рукодельница, красавица, а вот в личной жизни не повезло. Ждала парня из армии, а он не вернулся.
— Чечня? — хмуро спросил Зырянов.
— Нет, что ты. Это перед Чечней было. Служил на Севере, познакомился там с одной, у нее и остался. А Катя так ни с кем и не встречается…
— Намек понял. Но я, кажется, стар для нее.
— Не выдумывай. И вообще, разница в годах ничего не значит, если люди друг друга понимают, это прописная истина.
— Вы с Олегом Ивановичем понимаете друг друга?
Лицо Леси сразу стало серьезным, и Женька пожалел о своем вопросе.