Олег уже отбросил в сторону очередную газету, однако в последний момент глаза поймали вроде бы знакомую фамилию. Это там, где про компаньона с ножом.
Кефир потерял вкус смородины.
Макаров раза три кряду перечитал заметку.
Газета вышла сегодня, труп Крашенинникова обнаружен вчера утром и вчера же, в районе обеда, шеф частной охранной структуры расспрашивал Олега о том, способен ли Павел Базаров убить человека. Сейчас Макарова удивляло не то, что Игорь был в курсе: видно, с милицией у него прочные рабочие связи, и поскольку Эдуард Пилявин — человек его конторы, то и интерес к убийству очевиден. Удивляло другое. Расспросы о Павле. Профессионал от нечего делать такие бы вопросы не задавал.
Значит, Игорь не верит в то, что Крашенинникова убил Пилявин. Почему? Ведь есть же во всем этом логика: рыжий, убежав от них в лес, подождал, пока Олег и Зырянов уедут, добрался до электрички, вернулся в Москву, сразу же решил встретиться с Эдуардом, чтоб рассказать ему о происшедшем, тот психанул, схватился за нож… Кстати, если судить по номеру телефона, Пилявин живет как раз в районе Текстильщиков…
Что-то все же не укладывалось в эту схему, но опять навалилась головная боль, мешая соображать. Олег проглотил сразу две таблетки, прилег, на короткое время провалился в сон, а проснулся от телефонного звонка. На проводе был Толик Шиманов.
— Слушай, ты — выпить не дурак, я — выпить не дурак, а тут мои мальчики в результате тщательно продуманной операции раздобыли и доставили мне на квартиру литр коньяка.
— Продались, значит, за две бутылки? — спросил Макаров.
— Олежка, ты просто скверно думаешь о нашей службе! Стыдись! Я уверен, они продались не меньше чем за ящик. — Омоновец засмеялся. — Закуска, кстати, тоже есть, и есть предмет для разговора. Дома ты у меня еще не был, потому записывай адрес и не вздумай покупать цветы: я холостякую.
Жена у Анатолия преподавала в школе английский, каникул сейчас не было, и предположение об отпуске отпало.
— Тебе моих цветов жалко…
— Нет, я серьезно говорю: к теще уехала, на Волгу. Приболела теща… Ну да это к нашим с тобой делам почти не относится.
— Что такое «почти»?
Шиманов запнулся, потом уже не таким веселым голосом сказал:
— Приезжай… Ты вот что: чтоб не блуждал по нашим новостройкам, садись в головной вагон метро, а я тебя на платформе буду ждать. Надо и мне немного пройтись по свежему воздуху.
Встретились они точно в назначенное время. Не спеша потопали по пустынному тротуарчику. Мел снег, сухой, колючий, несмотря на полдень, крепчал мороз, обещая к вечеру превратить пока еще слякотную дорогу в каток.
— Под коньяк будем о девочках говорить, а сейчас на свежую голову потолкуем о деле. Не знаю, Олег, читал ли ты сегодня газеты…
— Читал, читал. Половину там, правда, журналисты наврали. Крашенинников отъезжал от дома не с Пилявиным.
Шиманов непонимающе взглянул на Олега, потом хмыкнул:
— Мы немного о разных публикациях говорим. Эту, твою, я, кстати, тоже видел. Но больше меня другая публикация заинтересовала. Чеченцы признаются, что оружие в основном у наших же командиров покупали. Даже цены называют.
— Были такие гады, — сказал Макаров. — У меня тоже один негодяй, контрактник, припрятал автомат, три рожка, снаряженных под завязку, хранил все в развалинах дома. Если б он не загремел в госпиталь, я бы его…
Шиманов покачал головой:
— Целых три магазина?
— Да, представь себе.
— Я-то представил, Олег, да ты, вижу, представлять всего не хочешь. У чеченцев сейчас тяжелая техника есть, какой в России всего с десяток, не больше. Нового оружия поставлено столько, что каждому желающему ствол дать можно, и патронов больше семечек. А ты о контрактнике.
— Да, — согласился Макаров. — Есть мерзавцы и покрупней в чинах.
Шиманов остановился, перешел на шепот:
— Я сел на хвост им, Олежка! У меня, бля, несколько ребят там навсегда остались, и я за них… Я раскручу это дело, гадом буду, раскручу! Если, конечно, меня они раньше не раскрутят.
— Кто «они»?
Шиманов в ответ лишь махнул рукой.