Своих друзей Жиренков не выгораживал, но и сваливать на них вину, для того, чтобы оправдать себя, не пытался. Александр Михайлович понял все это и вздохнул с облегчением — это говорило о том, что Жиренков только изменил метод борьбы, но продолжает бороться и, значит, каких-либо эксцессов с его стороны опасаться нечего.
И это было важно. Всякий следователь, так или иначе, несет моральную ответственность за душевное состояние подследственного, за то, как пойдет процесс духовного перевоспитания, начало каковому он сам и закладывает.
— Не падайте духом, Станислав Иванович, — сказал он, — я не думаю, чтобы вы очень любили ваших, теперь, считай, уже бывших «друзей»…
— Какая там любовь! — грустно усмехнулся Жиренков.
— Тогда я посоветую вам: увидевшись с кем-либо из них на очных ставках, в робость не впадайте. Потом вы встретитесь с ними еще только раз — в суде, а уж после расстанетесь надолго.
ПОЗДНО вечером Канюков с пустыря тенью проскользнул к дому, в котором жила Раиса Щелканова. Стукнул в окошко, которое распахнулось, и ловким, привычным движением влез в него.
— Собери что-нибудь закусить, — попросил он Раису, снимая пиджак и ставя на стол бутылку водки.
— Не надо бы, поздно уж.
— На душе нехорошо что-то. Еще с того момента, как Сонькин попался, — Анатолий, сбросив полуботинки, лег на постель поверх одеяла.
— Зря ты расстраиваешься! Сколько уж таких попадалось.
— Оно, конечно, будто бы и нечего беспокоиться. Не пойман — не вор! Старый закон. И все же, что-то покалывает. А тут еще Тунгус попал.
— Тунгус — кремень, — уверенно сказала Раиса, — и умница. Он, если не сумеет выкрутиться, один пойдет.
— Вчера встретился с Орехом, — проговорил Анатолий. Раисе он доверял, у него не было от нее тайн. — Злой, как сатана, глядит волком. Угораздило же меня попасть в лапы к этому тигру…
Вспомнился тот день, когда он в самом прямом смысле попал в лапы Ореха.
Отбыв наказание за очередную карманную кражу, Анатолий вернулся домой и некоторое время «болтался», не имея желания взяться за какую-либо работу. Как-то в трамвае он увидел, как мужчина весьма скромной наружности вынул из кошелька, набитого пятерками и трехрублевками, мелочь, купил билет и кошелек небрежно сунул обратно в карман своего плаща. Анатолий приблизился, выбрал момент и запустил руку в чужой карман. В этот же миг словно железными клещами схватили его за запястье. Сердце Анатолия сжалось. Однако, к его удивлению, мужчина стоял как ни в чем не бывало, ни один мускул не дрогнул на его сухом, жестком лице. Ничего не оставалось делать, как терпеливо ждать. На остановке незнакомец двинулся к выходу. Анатолий послушно шел рядом с ним.
За углом, на небольшой треугольной площадке, стояло несколько скамеек.
— Давно этим видом спорта занимаешься? — спросил мужчина, когда сели.
— Честное слово, в первый раз! — взмолился Анатолий, уловив в голосе незнакомца добродушные нотки.
— Давно гуляешь?
— Второй месяц, — поник Анатолий.
— Жрать, что ли, нечего стало?
— Вот, вот! Третий день не евши…
Анатолий врал, и незнакомец видел это. Руку Анатолия он не отпускал, лишь чуть-чуть ослабил хватку.
— Где живешь и с кем?
Пришлось сказать.
— Заработать хочешь?
— Как?
— На одном складе нужно взять краску. Ну, банок триста…
— Как же их возьмешь?
— И взять можно, и деть есть куда. Так как?