— Я вам сказала все, что знала. Но если бандиты с Павлика такие деньги требуют, то и «Москвич» они, конечно, отобрали. Он нам так тяжело дался! Павлик два года ни одного выходного дня не имел. И вот… За что, почему?
Когда Макаров и Женька уже выходили из квартиры, Таисия Александровна еще раз предупредила:
— Только в милицию не сообщайте. Знаю, там есть и такие, которые с бандитами одним миром мазаны. А раз так, то и Павлику будет хуже, и до дочери в роддом эти подлецы смогут добраться.
— Вот вы говорите, что знаете… — начал было Зырянов, но женщина, угадав его вопрос, покачала головой и ответила коротко:
— Знаю, и все.
Глава шестая
Макаров с Женькой опять поехали туда, где несколько дней назад видели рядом с автобусной остановкой «Москвич» Павла Базарова. Им захотелось поближе познакомиться с тем, кто выдавал теперь себя за владельца этой машины.
Крашенинникову Владимиру Георгиевичу недавно исполнилось двадцать восемь лет. В свое время он закончил техникум мясомолочной промышленности, два года работал технологом на комбинате, потом ушел продавцом в магазин, потом разделывал туши на рынке… Ныне коммерсант, занимается реализацией продуктов питания. Женат вторично.
О нынешней жене, Тихониной Анастасии, оставившей себе девичью фамилию, мало кто знает. Привез он ее из Омска, она старше его лет на пять, род занятий: выгуливание собаки, ротвейлера. Неконтактна. Детей у Крашенинникова нет.
Живет Владимир вроде безбедно. Только за один прошлый год приобрел две иномарки — «Опель» и «Тойоту». Но водительского опыта у него — никакого, и потому подсовывали ему туфту: проржавленные «консервные банки». Одну он разбил, другую угнали, на старую «Тойоту» позарился, видно, какой-то пацан, а не профессионал-угонщик. Теперь Крашенинников обзавелся «Москвичом».
Он выпивает, и тогда соседи слышат его выкрики. Но жену вроде не гоняет и посуду не бьет. Вообще вдвоем с женой его никогда не видят, там каждый гуляет сам по себе. Она — с собакой, он — с друзьями. Друзья к нему наезжают с виду солидные, тоже, по всей видимости, с бизнесом связанные. В клубных пиджаках, но сморкаются в кулак.
Все это стало известно Макарову ближе к вечеру следующего дня (в Чечне приходилось пить водку со столичной милицией). И пили ребята неплохо, и воевали нормально, и не забыли, слава Богу, те дни.
«Скажи только, зачем он тебе, Иваныч? Если хочешь бизнесом заняться и в компаньоны его взять, то не советуем».
«А почему?».
«Ну хотя бы потому, что мы, как видишь, имеем на него кое-какую информацию. Скользкий тип, судя по всему, наш потенциальный клиент».
«Спасибо, ребята, учту».
«Спасибо — много, нам бы бутылку… Когда еще в гости ждать?».
Итак, о Крашенинникове кое-что известно. Сказал бы еще только кто-нибудь, где он отирается в этот вечер, почему не стоит у его дома знакомый «Москвич».
Вышла на вторую уже прогулку с ротвейлером Анастасия Тихонина. Во время первой Зырянов долго звонил в дверь ее квартиры. Никто не отозвался, потому было решено, что хозяин отсутствует.
— Мне опять идти звонить, командир? Но в подъезд за эти три часа нашего бдения никто из рыжих и высоких не заходил.
— Я тоже это заметил, потому не стоит в пустую квартиру стучаться.
— И я так думаю. Может, сбегать хотя бы пивка купить? И на зуб чего-нибудь? Кто знает, сколько ждать придется.
— Нет, Женя, ты пойдешь сейчас и попросишь, чтоб Тихонина мужа домой вызвала. По крайней мере, сделаешь такую попытку.
Женька воспринял эти слова совсем без энтузиазма, покачал головой:
— Олег Иванович, это несерьезно, честное слово. Ради первого встречного, думаете, собачница начнет Крашенинникову вызванивать? И потом, что я ей скажу? Чтоб позвала мужа, поскольку я хочу морду ему набить? Да и тот — он просто не приедет. Зачем ему подставляться?
Макаров вынул авторучку, вырвал из блокнота листок и принялся писать на нем:
— Ничего ты ей, Женя, говорить не будешь, а поднимешься сейчас к их двери и пристроишь где-нибудь там, но так, чтоб Тихонина сразу же увидела, записку. Содержание вот такое составим… Сейчас дам прочесть… Клюнет рыбка, нет — это уже другое дело, но удочку мы закинем.
Записка была короткая, написана торопливым неровным и крупным почерком:
— Без подписи? — спросил Женька и тут же понял, что смолол чушь.
— Можешь поставить: «офицер спецназа Зырянов». — Олег улыбнулся. — Я, конечно, понимаю, что все это чушь собачья, но вдруг сработает, а? Вот я бы такую галиматью получил, подумал бы над ней минут пять, а потом, вполне возможно, приехал.