— Нет, его Володей зовут, а эту машину он на днях приобрел. И не служил никогда. «Купи-продай» — вот чем занимается.
Зырянов вышел на улицу, не увидел ничего нового. Тот же унылый пустынный пейзаж. Ни одного человека, на котором можно было бы заострить внимание. Двое строителей примостились на ступенях недостроенного, но уже разрушающегося здания, разливают водку по пластиковым стаканам, открывают консервы. Женщина с коляской свернула за угол дома. Пожилой мужчина повел на металлическом поводке пса.
А строители, между прочим, сидят так, что им хорошо видна автобусная остановка, та, на которой скоро, минут через десять, должны появиться Мария Ивановна и Макаров. Женька специально приехал на полчаса раньше, сразу же после звонка Сокольцовой, «зачистить» территорию, присмотреться на всякий случай, что здесь и как. Угадать того, кто должен получить деньги от женщины.
Но или нюх подводит, или человека, назвавшегося Николаем, здесь нет. Остается понаблюдать за строителями. Лет по тридцать, плотные, низенькие, краснощекие. Похоже, их интересует только выпивка, они даже не смотрят, кто сейчас выходит из подъехавшего автобуса.
А выходят Олег Иванович и Сокольцова. Остаются на остановке, крутят головами, говорят между собой о чем-то. Женьке к ним спешить незачем. Он тоже смотрит по сторонам, пытаясь угадать, откуда появится сослуживец или тот, кто выдает себя за их сослуживца. Никого не видно.
Строители чокаются, спешно выпивают, тут же опять заполняют стаканы.
Человек с собакой на металлическом поводке останавливается, но лишь потому, что псина присаживается на подсохшем бугорке, справляет нужду.
К стоящему «Москвичу» подходит худая высокая женщина, садится в салон, и машина резво трогает с места.
Мальчишка лет двенадцати идет в ботинках прямо по лужам, жует булку.
Время вышло. Конечно, минут десять-пятнадцать можно подождать, но Зырянов уже на все сто процентов уверен, что ловить нечего: когда идут за деньгами, притом за большими деньгами, то не опаздывают.
Ровно пятнадцать минут Макаров и Сокольцова топчутся на автобусной остановке, потом Олег Иванович подает знак Женьке. Да, можно уезжать. Или не приехал Николай, или…
Глава четвертая
Вот об этом «или» и пошла речь. Макаров попробовал разложить все, так сказать, по полочкам. Мария Ивановна уехала к сестре, а Олег с Зыряновым домой не спешили, тихо брели по сумеречной улице.
— Этот, сослуживец наш хренов или кто он там на самом деле, знал ведь, что Сокольцова приедет не одна, а с родственником. Она же по телефону сказала ему об этом. А раз так, Николай не должен был меня испугаться. Ты согласен, Женя?
— При одном условии, Олег Иванович: что он вас не знает и действительно принял бы за родственника Марии Ивановны.
— Вот! — Олег сжал пальцы в кулак и звонко шлепнул им по другой ладони. — Я тоже так думаю. Значит, тому, кто приходил на свидание, моя рожа знакома. А знакома она может быть только кому-то из наших, понимаешь? Ну кто еще меня в Москве знает? По стадионам и театрам я не ходил, по пивбарам не шлялся, в рестораны не заглядывал.
Женька покачал головой:
— Но, командир, нашего бы я узнал! Я засветиться не мог, я стоял у окна в пустом магазине, меня никто не видел, а передо мной — все как на ладони. На улице никого не было, командир! Строители и женщины не в счет, дети с собачником тоже… Я бы своего вычислил. Но даже вычислять не из кого было, хоть полчаса глаза рвал.
— В том-то и дело! — сказал Макаров. — Я тоже чуть голову не открутил, пока на остановке стоял. Только сейчас понял, что лопухнулись мы: кто-то за деньгами все-таки приезжал!
У Женьки вытянулось лицо:
— Что значит, «лопухнулись»? Неужели, Олег Иванович, хочешь сказать, что нас засекли? Тогда докажи, с чего ты это взял.
Макаров вздохнул:
— «Докажи»… У меня не доказательства, у меня всего лишь интуиция, предположение. Я взгляд на себе чей-то чувствовал, понимаешь? Бывает ведь и у тебя такое?
— Ну! Особенно когда ночью в разведку вылезали. Я даже чувствовал, с какой стороны душманы на нас смотрят, представляешь? И когда пулю схлопотал, тоже, кстати, за секунды до этого уже просто уверен был, что сейчас нарвусь на неприятность, аж озноб по телу прошел. А что делать — не знал. Вот и потерял кисть, — Женька взглянул на изуродованную руку.
— Вот и я чужие глаза на спине почувствовал, — сказал Макаров. — И лишь сейчас дошло, что меня могли видеть только из машины, — стоял «москвичок» рядышком с остановкой, заметил? Тонированные окна. Из него кто-то на меня полюбовался и дал газу.
— Не совсем так, командир. Из дома вышла женщина, села в машину и уехала.
— Женщина, Женя, села не за руль, а на место пассажира. Значит, водитель был за баранкой.
— Ну и что? Он же просто ждал эту, длинноногую. Машиной и я интересовался. Даже фамилию владельца знаю. Водитель, между прочим, в том районе и живет, «Москвича» приобрел недавно, а что он отъехал после того, когда вы вышли из автобуса, так это скорее всего совпадение.
— Да понимаю я все. Но говорю же тебе, что у меня башка на грани наития работает. Я сразу, когда еще только легковушку эту увидел… Царапнуло внутри что-то. Подумалось, что это «Москвич» Павла, того парня, который меня под Калугу возил. Цвет такой же, диски колесные. Номер я, конечно, не запомнил, но и цифры вроде знакомые.
Зырянов даже присвистнул.