— Так… — протянул Стрельцов. — Но на счетах каких же банков лежат деньги твоих приятелей? Уж не швейцарских ли?
— Нет, на открытых счетах филиалов американских банков в Финляндии. Кстати, особенность счетов состоит в том, что на них можно сколько угодно класть, но деньги с них может снять лишь владелец, человек, чья внешность и подпись совпадают с образцами, и кто знает банковский пароль.
— Если не секрет… и много им удалось переправить денег?
— Одному — миллион двести тысяч долларов, другому — ровно миллион.
— Здорово, — присвистнул Игорь Михайлович.
— Если они прочно обоснуются на Западе, то мы не только сможем проторить дорожку в свободный мир для тех, кто туда захочет попасть, но и отказаться от услуг некоторых не в меру жадных посредников. Мы сможем тогда вести свои дела через наших же людей!
— Дай вам Бог! — с чувством произнес Игорь Михайлович.
Они крепко пожали друг другу руки. Пухлая пачка перекочевала во внутренний карман модной куртки Арне.
Над «Гойей» Василий бился долго. Но когда работа была закончена, художник никого не решился позвать посмотреть на свое торжество. С последним ударом кисти по холсту им было совершено преступление, предусмотренное соответствующей статьей Уголовного кодекса РСФСР. Ему мог быть назначен срок лишения свободы до 4 лет. «А ведь Биг Босс говорил, что намерен поставить это дело на широкую ногу», — тоскливо думал Звенигородский. В этом случае ему грозила отсидка до десяти лет…
Аванс Стрельцов прислал Василию в тот же день, когда Хромой забрал у Звенигородского картину, а остальные деньги вручил через неделю. Василий понял, что ему удалось выгодно сбыть «Гойю», и впал в состояние мрачного раскаяния.
Лена купила у подруги одежду, обувь, косметику и ходила в совершенном восторге. Она даже приобрела шубу из каракуля. Однако, решив, что каракуль старит ее, тут же продала шубу, потеряв на этой операции триста рублей. В результате Василию пришлось отказаться от мечты купить себе катер. Оставшихся денег хватило лишь на ремонт квартиры, переоборудование мастерской и покупку пары финских мужских костюмов.
Теперь Лена каждый день щеголяла в обновах. Еще никогда у нее не было столько красивой одежды. Звонок Игоря Михайловича Стрельцова, пригласившего супругов Звенигородских в ресторан поужинать, заставил Лену, уже встречавшуюся как бы случайно с Биг Боссом, надолго уединиться в спальне перед трюмо с косметическими принадлежностями.
В один из солнечных июльских дней оперуполномоченного БХСС Алексея Смирнова вызвал к себе начальник райуправления внутренних дел полковник Гусятинский.
— Мне звонили с Петровки, 38, просили помочь с кадрами, — проговорил Гусятинский. — Что, если я предложу им тебя? У тебя неплохой опыт самостоятельной практической работы. Есть хватка, фантазия. Конечно, были и ошибки, чего греха таить…
— Один господь Бог без греха, — шутливо заметил Алексей.
Гусятинский строго посмотрел на него поверх отсвечивающих очков:
— Хоть ты сейчас и ёрничаешь, я все равно буду рекомендовать тебя для работы на Петровке. А уж дальше тебе самому придется показывать все, на что ты способен…
Столик в ресторане Стрельцов заказал под пальмой. Он всегда предпочитал сидеть в углу — оттуда отлично просматривался весь ресторан, и главное, к столику невозможно подойти незамеченным.
Ему не пришлось долго ждать — показались супруги Звенигородские. Стрельцов сделал едва заметное движение головой, и к ним кинулся официант. Он провел Лену и Василия прямо к Биг Боссу.
Стрельцов внимательно рассматривал Лену. До этого он, проявляя к ней заметный интерес, несколько раз встречался с Звенигородской по незначительным вопросам. «Художнику крупно повезло, — размышлял Игорь Михайлович. — Вряд ли он даже подозревает, что за сокровище — его жена!».
— Что будем есть? — осведомился Стрельцов, когда все расселись.
— Если можно, омаров, — мелодичным голосом произнесла Лена.
— А мне — свиные отбивные, — решительно отозвался Василий. Новый финский костюм удивительно шел ему, плотно облегая фигуру и подчеркивая широкие плечи художника. Судя по всему, Звенигородский знал об этом.
— Бифштекс, — отрывисто бросил Биг Босс официанту и отвернулся.
— Что будете пить? — вежливо напомнил официант. Он знал, что за один этот вечер получит больше, чем за неделю работы, и старался изо всех сил.
— Мартини. — Стрельцов обвел взглядом сидевших за столом. — Это всех устраивает?
— Да! — в один голос воскликнули Лена и Василий.
— Никогда еще не встречал такого поразительного единодушия между супругами, — улыбнулся Игорь Михайлович.
Лена смущенно потупилась.
Через пять минут официант возвратился с полным подносом и начал заставлять столик тарелками, бутылками, рюмками и маленькими фарфоровыми плошками с приправами.