— Вы ответите за самоуправство, — погрозил Варламов. — Я это так не оставлю.
Оказавшись в дежурной части райотдела, капитан обратился к приятелю заведующего.
— Ваш портфель?
— Впервые вижу.
— Не будьте наивны. Что в нем?
— Откуда я знаю?
Оперуполномоченный неотрывно смотрел на задержанного и с интересом наблюдал, как на глазах меняется человек. Его широкое мясистое лицо вдруг покраснело, словно ошпаренное кипятком, на лбу выступили крупные капли пота. Руки дрожали.
— Сейчас мы ознакомимся с содержимым, — спокойно произнес Юхимец, открывая замки. Авторучки!
— Это не мои! — истерично закричал толстяк. — Мне их подсунули.
— Хладнокровней, гражданин. Где это взяли?
Тот, вытираясь платком, молчал.
— Предъявите документы.
Он неохотно достал из кармана пропуск на имя Манчукова Ивана Лукича. Работал он на фабрике в должности заместителя начальника литейного цеха.
— Нехорошо получается, Иван Лукич. Давайте говорить начистоту.
Понимая, что играть в молчанку бесполезно, Манчуков стал объяснять:
— Я взял их для ремонта. А сегодня решил отнести назад.
— Как же так: вместо того, чтобы отнести их на предприятие, отдаете Варламову? И потом сами посмотрите — сколько их. И вы их все ремонтировали дома?
Удачная поимка двух дружков с поличным серьезно упростила задачу сотрудников милиции. Теперь предстояло произвести обыски в их домах.
Аргунов, Юхимец и понятые отправились на квартиру Манчукова, ведь именно оттуда хозяин вынес портфель. Дверь открыла пожилая женщина. Она с удивлением смотрела на незваных гостей.
— Жена Ивана Лукича Манчукова?
— Да. А что случилось?
— Ваш муж задержан и находится в милиции. Вот постановление на производство обыска.
— Боже мой, я предчувствовала это, — обреченно произнесла она. — Что ж, смотрите…
Зашли в комнату и сразу увидели то, ради чего пришли. Между кроватью и тумбочкой стояли два таза, доверху наполненные пластмассовыми и металлическими деталями. Старший оперуполномоченный ввинтил в корпус хромированные части и готово изделие. Вывод напрашивался сам собой. Предприимчивый заместитель начальника цеха выносил «полуфабрикаты» ручек, собирал их дома, ну а остальное делал заведующий. А вот крупных сумм или драгоценностей не было.
Изъяв вещественные доказательства, вся группа выехала в поселок Высокий, где находился личный особняк Варламова.
Пришлось долго и настойчиво стучать в наглухо запертую калитку, пока наконец появилась хозяйка. Когда ей предъявили удостоверения и сообщили о цели визита, она подняла крик на всю улицу. «Караул, спасите, грабят!» В иной ситуации Юхимец, возможно, позабавился бы, но тут предстояло действовать без заминки. А женщина не унималась. Кое-как удалось войти в помещение. Вопли сразу прекратились…
Капитан только качал головой: комнаты были обставлены весьма шикарно. Ковры, хрусталь, антикварные изделия, библиотека, наполненная книгами, которые, судя по всему, даже не раскрывали. В баре теснились бутылки редких коньяков и вин. Юхимец вспомнил справку из дела — «скромный» завмаг получал полторы сотни в месяц. Лихо!
Приступили к обыску. В портрете, висевшем на стене, была обнаружена сберкнижка на предъявителя с вкладом на восемь тысяч рублей. Между рамой и зеркалом полированного трюмо в очень узкую щель Аргунов просунул тонкий картон. С противоположной стороны из трюмо выпала еще одна сберкнижка.
Опись имущества длилась более четырех часов. Больше ни в доме, ни в гараже, где стояла белоснежная «Лада», ни в сарае иных ценностей обнаружить не удалось. Вышли во двор. Иван Гаврилович взглянул на Варламову и по ее елейному виду понял, что такой исход ее устраивает. Значит, что-то упустили. Чердак! Вот где надо посмотреть.
— Разрешите мне, — вызвался Юхимец.