— Примитивно, конечно, но чем черт не шутит. Давай его сюда.
Скородумов вышел и тут же вернулся с последственным — долговязым мужчиной лет тридцати пяти, с виноватым, испуганным лицом, за неделю допросов осунувшимся, постаревшим. Глаза нервно поблескивали и бегали из стороны в сторону.
«Чует кошка, чье мясо съела, — удовлетворенно подумал Полуэктов. — Не был бы виновен, не дрожал бы как овечий хвост. Такой долго не продержится». И не давая вошедшему опомниться, прикрикнул:
— Одумался? Каяться пришел или снова мозги нам будешь морочить?
У Ракова на глаза навернулись слезы.
— Ну детьми своими клянусь, матерью — не грабил я инкассатора, — заблажил он. — И чем хотите поклянусь.
— Клясться в церковь пойдешь, — оборвал его Полуэктов. — А нам расскажи для начала, что это вот у тебя за схема? Что за населенный пункт, куда ведет дорога?
Раков посмотрел на схему, и лицо его омрачилось, затравленно глянул на Полуэктова, на Скородумова.
— Я скажу… все расскажу, но вы же не поверите, — сказал он запинаясь.
— А ты скажи правду, тогда поверим.
— Чистую правду, истинный крест, — чуть ли не взмолился Раков. — Эту схему нарисовал мой друг, художник Артур Вуцис. Это грибное место, он туда на велосипеде ездит.
— Так, — оживился Полуэктов и встал из-за стола. — Это уже кое-что. Художник из Прибалтики?
— Да, он латыш, он живет в Звенигороде. Давно. Женился на нашей девушке, двое детей уже имеют.
— И ты с ним дружишь?
— Да, мы рядом живем, помогаем друг другу.
— Он перебивал номера на двигателе? — Полуэктов не спускал пронзающего взгляда с владельца автомастерской, и тот, как удав перед кроликом, сжался, втянул голову в плечи.
— Отвечай! Что, язык проглотил?! — прикрикнул Полуэктов, поняв, что этого человека можно сломить только страхом. И не ошибся — Раков мелко и пугливо закивал.
— Но он ни при чем. Это я попросил.
— А кто при чем?
— Видите ли… Я обратил внимание на номер, когда привез двигатель домой. Он был перебит. Грубо, неумело… А Вуцис художник, вот я и попросил.
— Сладкая песенка, но старая. Придумай что-нибудь поновее.
— Я не вру, честное слово.
— Честное пионерское? А Татарникову ты сказал, что номер перебит?
— Я объяснил…
— И он согласился купить?
— Он колебался. Но по дешевке взял… Потому и тянул с регистрацией.
— А на этом грибном месте когда ты был последний раз?
— Еще в прошлом году. Все некогда.
— А когда художник рисовал схему?
— В конце июня, как только пошли грибы.